От этих слов себя почему-то окончательно стало жаль. Она показалась самой себе маленькой девочкой, которая поняла, что можно капризничать, и делает это впрок. Хотя... что делала Ирейн, будучи ребёнком? Служила при трактире, как Жужа, помогала подслеповатому отцу с расходными книгами, с курятником да улиточным полем… Ещё тогда она не умела правильно плакать. И сейчас вот не лучше…

— Иди сюда, — с этими словами её посадили на колени и прижали так крепко, что почти не вдохнуть. Странно, но именно это ощущалось правильно, так, как надо, так, как с самого начала хотелось — стук чужого сердца, бирюзовые волосы, касающиеся щеки, тепло дыхания…

— Моя девочка, ты очень устала, — шептал он, — тебе вправду нужно отдохнуть. Не волнуйся, я позабочусь обо всем. Спи… 

И Ирейн собралась было вскинуться, возмутиться, сказать, что внизу Вета, и гости, и дела, но её будто накрыло мерцающее бирюзовое покрывало, и мир начал уплывать прочь на волне тихого нежного шёпота. 

***

— Стоять! — голос Тира разнесся по трактиру, будто легендарные божественные громы. 

Собравшиеся было на выход мужички тут же замерли там, где были. Несколькими минутами ранее дракон попросил уйти (читай — вышвырнул снопом жужжащих молний) ещё парочку решивших тут поразвлечься демонов, и все присутствующие очень уж впечатлились этим зрелищем. Теперь спорить с «господином трактирщиком» не решался никто.

— Д-да?

— Вы что-то отсюда забрали, — Тир возвышался над ними, аки карающий перст. — Верните. Сейчас же!

— Мы не... — начал один из них, и Тир едва слышно зарычал. Глаза его заполыхали, а тень стала вдруг поразительно плотной и подвижной. 

— Хорошо-хорошо! Держи, — дракону протянули несколько чайных ложечек. Тир снова раздраженно рыкнул, после чего стал счастливым обладателем ножа и сахарницы. 

— Вот теперь — до свидания! Приходите ещё!  — напутствовал князь тоном, способным даже идиоту внушить что-то вроде: «Не появляйтесь здесь, если у вас есть хоть намёк на чувство самосохранения». Горе-клиенты оказались понятливы — вымелись, как мусор из-под веника, и удалились со всей возможной для настолько пьяных тел скоростью. 

— А ты хорош, — восхитилась Лиз. — Как у тебя это выходит? Следить за всеми? 

— Нет, я просто... чувствую, — путано ответил Тир и поспешил пойти на кухню — проверить Вету. 

Не объяснять же, что он, будучи драконом, уже начал воспринимать это место эдаким камерным филиалом своей пещеры? Украсть что-то у дракона — ха, сто раз! Даже если это, прости Небо, дешёвые ложки, инстинкты не успокоятся, пока имущество не вернётся к законному владельцу. В местах вроде этого подобная особенность была довольно... неудобной, мягко говоря.

В остальном, за этот день Тир успел втянуться в трактирную жизнь, несколько раз поскандалить с Фло — абсолютно неадекватная особа, ничего не понимающая в воспитании детей, — создать собственный коктейль с названием «Пейте, что налили!», сломать отказавшемуся платить клиенту правую руку, а его другу — левую ногу, чтобы всё было симметрично. В общем, он был вполне доволен собой и обстоятельствами. Даже немного поиграл с будущей княжной: её все ещё было страшно брать на руки, но крошечные шаровые молнии приводили малютку в восторг. Пребывая после этого в самом благостном расположении духа, он вышел в общий зал, где стояла просто-таки поразительная тишина, чтобы услышать:

— Предвечная Бездна, а я-то думал, что это глупые выдумки!  

Этот голос Князь Предгорья предпочёл бы услышать — дайте подумать — никогда. 

Реальность, однако, была весьма жестока: его высочество принц Воонтэ, первый наследник Вечного Царства, своей собственной демонской персоной стоял посреди трактира и с любопытством осматривался по сторонам, скаля в улыбке клыкастую пасть. 

Сказать, что Воонтэ с Тиром терпеть друг друга не могли — всё равно, что заявить: в пустыне Хо, мол, немного сухо и слегка жарковато. 

Взаимная их ненависть зародилась с первого знакомства, которое произошло в детстве. Мальчишкам на тот момент и пятидесяти лет не исполнилось, что не помешало, впрочем, наследникам двух великих держав обратиться и вцепиться друг другу в глотки в первые же десять минут пафосного политического приёма. Драка высшего демона и знатного дракона, пусть они даже ещё совсем юны — зрелище эпатажное и эффектное. А ещё крайне запоминающееся — те, кто выживет, точно не забудут. 

Когда руины разгребли, а кого смогли — откачали, Тиру влетело от Оса так, как, наверное, вообще никогда. Царь же демонов, думая, что никто не видит, одобрительно постучал отпрыска по плечу и выдал что-то в духе: «Молодец, сын, показал всем этим послам, как мы страшны в гневе!». Несложно догадаться, что с этого момента Тир возненавидел демонёнка со всей широты своей драконьей души.