В котелке бурлила испаряющейся влагой гречневая каша. Елена периодически проверяла, чтобы она не пригорала и помешивала. До тренированного слуха её донесся знакомый звук пролетевшего над городом обломка. Через несколько секунд донесся гром долетевшей до них ударной волны. В печную и вентиляционную трубу ударило воздухом в обратную сторону, выбив из печи пепел и искры. Елена бросилась в траншею за дочерью, Матвей сразу же начал реветь, а Ромка накрылся с головой одеялом. Юрий спросонья вскочил и никак не мог понять причину паники. Он уснул очень глубоко и долго соображал где находится. Бросился к печке, проверять, не затлел ли где огонь, потом к Матвею, пока не заметил, что нет жены и дочери. Громко позвал их, крича в проход. А в это время над городом продолжало грохотать, сотрясая землю и выбивая из всех печных щелей пепел.

Зареванное лицо Милы появилась в проходе. Юрий затянул ее внутрь, потом помог забраться жене.

— Вы меня напугали, девчата. Я просыпаюсь от грохота, дома летает пепел, Матвей орет, вас нет.

— А я так испугалась за Милу. Отправила ее гулять и тут началось. Снежок испугался и побежал не в ту сторону, а она за ним, да перелезли в шахту, а обратно никак, высоко. Короче, рано еще тебе дочь гулять одной. — Елена немного нервно раздела ее. — Сидите со Снежком дома, пока у папы или меня не появится свободная минутка.

— Ладно. — Согласилась дочь, вытирая слезы.

— Идем ко мне. — Сердце матери оттаяло, и она обняла Милу.

Громыхание в небе тоже постепенно удалилось и затихло. Матвей успокоился, а Ромка выбрался из-под одеяла и как ни в чем не бывало, продолжил играть. Юрий посмотрел на покрасневшие ступни.

— Их еще надо парить или они уже сами начали гореть. — Он повертел ногами перед женой.

— Надо. — Отрезала Елена.

Она снова поставила чайник и дождавшись, когда он закипит, вылила воду в чашку с теплой водой, стоявшей на печи и поставила перед мужем. Юрий опустил ноги в горячую воду. Вначале зажгло, но постепенно он привык. Через минуту ему стало жарко, на лбу и затылке выступила испарина, но это было приятное чувство, особенно на контрасте с недавним переохлаждением.

— Я сегодня собирался рацию включить, эфир проверить. — Вспомнил он.

— Зачем? У нас вроде проблем нет. — Елену совсем не интересовали судьбы других людей.

— Если у меня засела какая-то идея, значит надо ее реализовать. Не переживай, мы никого к себе не приманим. Ни один дурак сейчас не решится отойти от дома больше, чем на двести метров. Проверено на себе. — Привел свои аргументы Юрий.

— Ладно, верю. Послушаем, как живут люди, вдруг чего посоветуют.

— Вот именно.

За рацию Юрий взялся только во второй половине дня. Мешали неотложные ежедневные дела, потом пришлось долго крутить велогенератор из-за того, что часто кипятили чайник, сходил за снегом. Выяснилось, что близкий взрыв вызвал разрушение дома. Сверху на траншею упала плита и продавила ее. Ничего серьезного не произошло, просто вглубь на полметра торчал ее угол. Он закупорил собой все отверстия и снег не сыпался внутрь, но выглядело это опасно, особенно на будущее, когда посыплются остальные плиты.

Юрий взял в руки тангенту и включил рацию. Сразу же попал не чей-то разговор. Разговаривали знакомые между собой люди на понятные только им темы. У них все было хорошо, они находились в тепле, светле и при продуктах. Обсуждали последнюю бомбардировку кометными обломками и радовались, что надежно укрепились. Юрий переключился на другу частоту. Тут, как всегда, шел кодированный сигнал. Он называл его «машзаводским», предполагая, что это жители большого убежища общаются с большим руководством. Очень хотелось узнать, о чем они говорят. Эти люди могли знать, когда и чем закончится прохождение через туманность.

Юрий переключился по другим частотам и выбрал ту, на которой в прошлый раз общался с Родионом.

— Есть здесь кто, ответьте. Родион, ты меня слышишь? — Юрий повторил вопрос несколько раз, но ему не ответили.

— Родион теперь живет в свое удовольствие с молодой женой. — Предположила Елена. — Зачем ему выходить в эфир? Пал Палычу точно эти сентиментальные вещи не интересны, он мог и заглушить рацию, чтобы другие не болтали лишнего. А то твой простоватый друг в прошлый раз так похвалился, а разговор могли слышать и другие, что это могло привести к неприятностям.

— Могло. — Согласился Юрий. — Где живет Пал Палыч знают многие, и если есть возможность, отчего не попытать счастья.

— Вот именно. Цена праздных разговоров может оказаться слишком высокой.

— Я еще поищу людей. Никто не узнает, где мы находимся. — Юрий горел желанием найти собеседника.

— Ладно, только внимательно следи, что говоришь.

— Обижаешь. — Хмыкнул Юрий. — Есть кто на частоте, прием? Готов поболтать со всеми желающими.

— Это «Единичка», Барин у аппарата. — Произнесла рация.

— Барин. — Обрадовался Юрий. — А я тебя помню. Проходил через ваш блокпост к Алексе, помнишь?

— Там кто только не проходил.