— И вы, разумеется, высказали возражения с целью потянуть время?

— А какой смысл его тянуть? Я прикончу этого Сэшша, после чего буду настаивать на поединке уже с Эккестом. Я в своём праве, ведь оскорбление явное, грубое и не спровоцированное, а также очень личное, так что второй раз замену этот южный змей выставить не сможет. Надеюсь, после такого у других желающих прикончить меня при помощи дуэльного кодекса появятся сомнения.

Эмэс вздохнул:

— Сэшш — злобный пёс служащий всем ветвям Гноббов и особенно Меннай. Он далеко не самый сильный воин у ассиопцев, поэтому выставление его против человека вашего возраста и возможностей не выглядит совсем уж бесчестным. Однако он убил на дуэлях низкого и среднего уровня столько людей, что никто не может назвать конкретную цифру. Что-то около шести десятков, и, как по мне, это чересчур много. Причём почти все его дуэли проходили без свидетелей.

Я кивнул:

— Именно это условие они и потребовали.

— Плохо, господин Гедар, очень плохо... Вы ведь понимаете, что у него есть какие-то особые способы существенно повысить свои шансы в дуэлях такого уровня?

— Да. Что-то действительно особое, что он не хочет светить перед зрителями. Полагаю, у меня будет что на это ответить.

— Не разделяю вашу уверенность, господин Гедар. Очень плохо, что вы поддались на провокацию.

— Господин Эмэс, это не было провокацией, это был попросту наглый и ничем не спровоцированный наезд. Их высочество, к сожалению, не пресёк его сразу, и Эккест успел чересчур много наговорить. Некоторые его выражения шокировали всех присутствующих, не всякий простолюдин до таких гнусностей опустится. Этот ассиопец попросту наплевал на свою репутацию и не оставили мне выбора. Уклониться от такой дуэли я мог только в том случае, если бы проигнорировал приказ нашего принца и не появился там.

Эмэс покачал головой:

— Я же предупреждал, что принц вами не слишком доволен. Вам следовало постараться сделать всё возможное, чтобы не предстать перед ним, даже если ради этого пришлось бы немного не подчиниться высокому указанию. Жаль, очень жаль, что всё так получилось...

— И всё же не торопитесь меня хоронить.

— Ну что вы, даже в мыслях не было, ведь я, как и вы, надеюсь на лучшее. Просто сумма обстоятельств указывает на высокую возможность худшего расклада. Меннай хитры, они запросто могут задумать такое, до чего ни вы, ни я не додумаемся.

— Надо проверить эту пирамиду, — сказала Кими. — Они неспроста именно на ней настаивают, там наверняка есть какой-то подвох.

— Перед поединком её обязательно проверят, не сомневайтесь, — заверил Эмэс. — Но, знаете, мысль не пустая, сам на неё взгляну прямо сейчас, для верности.

— Я с вами, — заявил Камай.

— И я, — добавила Кими.

Оставшись в шатре в одиночестве, я крикнул:

— Бяка! Ещё посетители остались?!

Приятель тут же возник на пороге:

— Да были тут одни, но я им сказал, чтобы шли вон. Ненавижу попрошаек.

— Неужели попрошайки так обнаглели, что к благородным на приём ломятся? — удивился я.

Бяка поморщился:

— Ну не то, чтобы попрошайки... Какие-то балаганщики из толпы, что вокруг лагеря собралась. Хотят пожаловаться на то, будто мы в какой-то ерунде замешаны.

— Что за ерунда?

Бяка поморщился сильнее:

— Говорят, после того, как здесь появился наш лагерь, вокруг начали случаться необъяснимые пропажи разнообразного имущества. Думаю, это всё гнусная ложь, они просто злятся из-за того спора со шкафом. Многие из этих неудачников деньги тогда потеряли, вот и придумывают всякие небылицы.

Приятель напрасно попытался отвлечь меня от подоплеки возможной жалобы.

Вместо обсуждения темы спора с октом и шкафом я вернул разговор на изначальную тему:

— Какого именно имущества они не досчитались?

— Ой, да эти кляузники даже пропажу мух из сортира готовы на нас повесить. И не только эти. Даже благородные до лжи иногда опускаются. Один заявляет, что мы его обокрали.

— Вы что, снова обокрали благородного?! — рявкнул я.

— Да как ты мог на нас такое подумать?! — обиженно воскликнул Бяка и расстроено добавил: — Ну что у этого нищеброда брать-то? Одни штаны, да и те с заплаткой кожаной на заду. Да там криков больше, чем убытка.

— Криков?! А вы не подумали, что даже благородный человек может испытывать нужду? От хорошей жизни штаны с заплатками носить не станут, уж не сомневайся. Красть одежду, которая, возможно, последняя, это даже не подло, это... Я слов не нахожу. Зачем они вам? Ведь никакой пользы не вижу.

— Ну... польза ведь всякая бывает. В смысле не только материальная, а и духовная.

— Духовная? Вы что, из этих штанов предмет культа сотворить удумали?

Старый приятель начал активно качать головой, как бы опровергая такое нелепое предположение, но вот глаза его при этом подозрительно забегали: