В узкой прихожей Эбби сняла с вешалки длинный макинтош и зонтик, перешагнула через нитку и заглянула в дверной глазок. Увидела освещенную тускло-желтым светом пустую лестничную площадку.

Отстегнув цепочки, она осторожно открыла дверь и вышла, сразу же почуяв запах пиленой древесины. Захлопнула дверь и закрыла ее на три замка.

Замерла на месте, прислушалась. Где-то внизу в квартире звонил телефон, но никто не отвечал. После нескольких лет жизни под жарким солнцем, все еще не привыкшая к сырости и холоду, Эбби дрожала, кутаясь в макинтош с флисовой подкладкой. Впрочем, и вечер пятницы проводить в одиночестве она тоже еще не привыкла.

Сегодня вечером она планировала посмотреть фильм «Искупление» в кинотеатре неподалеку от пристани, потом что-нибудь съесть, может быть пасту, а если хватит смелости, заглянуть в бар и выпить пару бокалов вина. Так она, по крайней мере, получит хотя бы какое-то удовольствие, побывав на людях.

Оделась она довольно скромно: дизайнерские джинсы, высокие ботинки, под макинтошем – черная вязаная водолазка. Эбби хотелось выглядеть более или менее прилично, но не слишком привлекать к себе внимание, если она все-таки отважится пойти в бар. Открыв дверь на пожарную лестницу, Эбби с ужасом увидела, что на выходные рабочие заблокировали ее кусками гипсокартона и штабелями досок.

Мысленно проклиная их, она раздумывала, стоит ли пробираться через эти завалы, но потом нажала на кнопку лифта и уставилась на исцарапанные металлические двери. Через несколько секунд послышался лязг послушно, с рывками и толчками поднимающегося вверх лифта. Наконец кабина с грохотом достигла ее этажа. Издав звук, похожий на скрежет лопаты, разравнивающей гравий, лифт открылся.

Эбби шагнула внутрь, и двери за ее спиной с тем же звуком закрылись. Эбби вдохнула запах чужих духов и чистящего средства с лимонной отдушкой. Лифт рывком поднялся на несколько дюймов вверх, причем так резко, что она едва удержалась на ногах.

Теперь, когда выходить было слишком поздно, когда металлические стены со всех сторон давят на нее, а маленькое мутное зеркало отражает зарождающуюся панику на почти невидимом лице, кабина лифта резко рванула вниз.

И тогда Эбби начала понимать, что совершила ужасную ошибку.

3

Октябрь 2007 года

Сидя за столом у себя в кабинете, детектив-суперинтендант Рой Грейс положил телефонную трубку, откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и наклонил кресло так, чтобы его спинка уперлась в стену. «Вот зараза!» – подумал он. Сегодня, в пятницу, без четверти пять вечера его выходные смылись в канализацию, причем более или менее буквально. Во всяком случае, в какой-то там ливневый сток, это точно.

А тут еще вдобавок в карты продулся. Каждую неделю они с ребятами режутся в покер, и прошлым вечером он проиграл почти триста фунтов.

Ничто не способно так испортить настроение, как мысль о том, что в промозглую пятницу днем придется отправиться в поход по ливневой канализации, думал он. Сквозь плохо подогнанные оконные рамы его маленького кабинета задувал ледяной ветер и слышался шум дождя. Ей-богу, сегодня не тот день, чтобы выходить на улицу.

Рой проклинал оператора диспетчерской службы, сообщившего ему новость. Но это все равно что казнить гонца, принесшего дурную весть. Грейс планировал провести завтрашний вечер в Лондоне с Клио, чтобы побаловать ее. Из-за дела, которое – он нутром чуял – ему не понравится, теперь все придется отменить, и только потому, что он сдуру согласился подменить заболевшего коллегу на посту дежурного старшего следователя.

В своей работе Рою больше всего нравилось расследовать убийства. В Суссексе их совершалось от пятнадцати до двадцати в год, причем большинство в Брайтон-энд-Хове и окрестностях – более чем достаточно, чтобы старшие следователи крутились как белка в колесе, демонстрируя, на что они способны. Грейс понимал, что так думать несколько цинично, однако факт остается фактом: успешное расследование жестокого и громкого убийства – это прекрасная возможность для карьерного роста. Тебя замечают пресса и общественность, коллеги и, самое главное, начальство. Успешный арест и обвинительный приговор приносили глубочайшее удовлетворение. Это было не просто хорошо выполненной работой – это давало семье жертвы обрести душевный покой, возможность двигаться дальше, что для Грейса имело самое большое значение.

Ему нравилось расследовать убийства по горячим, свежим следам, где он мог действовать на пределе возможностей, подстегиваемый адреналином, импровизировать и мгновенно принимать решения, подгонять подчиненных, заставляя их работать двадцать четыре часа в сутки, и иметь хорошие шансы быстро поймать преступника.