Неврастеничка Лоррейн, тратившая деньги, которых у него не было, на бесконечные косметические процедуры – если честно, абсолютно ей ненужные; на дизайнерские тряпки, которые были им не по карману; на оплату безумно дорогих обедов из листьев салата и минеральной воды со своими страдающими анорексией подругами, которые были гораздо богаче, в самых модных на той или иной неделе ресторанах… И несмотря на целое состояние, потраченное на лечение от бесплодия, она так и не смогла зачать ребенка, которого он столь отчаянно хотел. Единственная статья расхода, к которой он отнесся весьма одобрительно, была операция по увеличению ее груди.

Но Ронни был слишком горд, чтобы признаться Лоррейн, в какую беду попал. Будучи оптимистом, он всегда верил, что выход из любой ситуации где-то совсем близко. Хамелеон по натуре, он всегда умел легко подделываться под окружающую среду. Как человек, занимавшийся продажей подержанных автомобилей, затем торговец антиквариатом и агент по недвижимости, он всегда выглядел уверенным в себе и открытым, обладал незаурядным даром о чем угодно поболтать, который, к сожалению, значительно превосходил его финансовую хватку. Когда его связанный с недвижимостью бизнес накрылся медным тазом, он быстро переключился на строительный, где даже в джинсах и блейзере выглядел весьма убедительно. Потом, когда за просроченные долги банки лишили его права на строительство двадцати домов, которое натолкнулось на непреодолимые трудности из-за возникших проблем в планировке, он еще раз нашел себя в новом деле, в качестве финансового консультанта для богатых людей. Но и этот бизнес у него тоже что-то не заладился.

Теперь он очень надеялся убедить своего старого друга Дональда Хэткука в том, что знает секрет, как делать деньги, и что нашел очередную золотую жилу – биологическое топливо. По слухам, Дональд заработал свыше миллиарда на вторичных ценных бумагах – не важно каких, – а потерял всего лишь какую-то несчастную пару сотен тысяч, десять лет назад вложив их в тонущий бизнес недвижимости Ронни. И вот тогда он заявил, что принимает все предоставленные другом доводы о причинах, из-за которых его предприятие рухнуло, и заверил Ронни, что когда-нибудь снова его непременно поддержит.

Конечно, Билл Гейтс, как, впрочем, и все другие предприниматели нашей планеты, давно искали пути дальнейшего развития безвредного для окружающей среды биотоплива, и у них были деньги для того, чтобы вкладывать их в осуществление этого проекта, но и Ронни рассчитывал на то, что нащупает здесь свою нишу. Нынче утром ему нужно всего лишь убедить в этом Дональда. Дональд – человек проницательный, он это сразу поймет. Сразу увидит, что к чему. Это будет, как говорят в Нью-Йорке, верняк.

По правде сказать, чем ближе поезд подъезжал к центру города, тем более Ронни, мысленно повторяя свою речь перед Дональдом, становился уверен в успехе. Ему уже казалось, что он превращается в Гордона Гекко, которого сыграл Майкл Дуглас в фильме «Уолл-стрит». Да и выглядел он вполне соответствующе. Не отличить от дюжины других с иголочки одетых игроков Уолл-стрит, сидящих с ним в этом покачивающемся вагоне. Если кто-то из них и переживает хотя бы половину его неприятностей, то хорошо их скрывает. Все держатся чертовски уверенно. И если бы они удосужились взглянуть на него, то увидели бы перед собой мужчину высокого роста, приятной наружности, подтянутого и стройного, волосы зачесаны назад, и держится он не менее уверенно.

Говорят, если ты к сорока годам не добился успеха, значит больше уже никогда не добьешься. Через три недели ему исполнится сорок три.

На следующей ему выходить. Станция «Чеймберс-стрит». Последние несколько кварталов Ронни хотелось пройти пешком.

Он вышел в погожее манхэттенское утро и сверился с картой, которую накануне вечером дал ему консьерж отеля. Посмотрел на часы – 8:10. Исходя из прошлого опыта блужданий по офисным зданиям Нью-Йорка, Ронни прикинул, что должен выделить пятнадцать минут на поиски офиса Дональда, когда доберется до здания, где этот офис расположен. А как растолковал ему консьерж, это всего в пяти минутах ходьбы отсюда – при условии, конечно, что он не заблудится.

Сверившись с уличным указателем, сообщившим, что он действительно находится на Уолл-стрит, Ронни проследовал дальше, мимо бара «Джамба джус» с правой стороны, а также мимо ателье, предлагавшего «искусный пошив и подгонку одежды», и вошел в переполненный ресторан «Даунтаун дели».

Здесь пахло только что сваренным кофе и яичницей. Он сел на красный кожаный барный табурет и заказал свежевыжатый апельсиновый сок, кофе латте и яичницу-болтунью с беконом и пшеничными тостами. В ожидании еды еще раз пролистал бизнес-план, а затем, взглянув на часы, мысленно прикинул разницу во времени между Нью-Йорком и Брайтоном.

В Англии сейчас на пять часов позже. У Лоррейн уже, должно быть, ланч. Ронни быстренько позвонил ей на мобильник и сказал, что любит ее. Она пожелала ему удачи на грядущей встрече. Женщинам легко угодить, достаточно время от времени ворковать им на ушко какие-нибудь нежности. Неплохо работают и стишки или парочка дорогих с виду украшений – только не слишком часто, чтобы не избаловать.