В тот миг ему впервые за эту новую жизнь вдруг все показалось нелепым, несуразным, а сам он из прошлой жизни предстал в собственных глазах полным безумцем.

На самом деле Чу Ваньнин вовсе не так уж плох… Но тогда почему он, Мо Жань, по-прежнему испытывает к наставнику неприязнь?

Крепкое вино вновь полилось в горло. Растерянный, измученный воспоминаниями юноша в конце концов захмелел и уснул.

Глава 58 Этот достопочтенный, похоже, слегка сбит с толку

На самом деле Мо Жань умел пить.

Однако в этот Новый год у него на сердце было неспокойно. Снедаемый тревогой, он, напротив, жаждал прикинуться беззаботным, поэтому не без охоты осушил целых пять кувшинчков «Лихуабая» – и окончательно потерял ясность мысли.

Когда Ши Мэй дотащил его до комнаты и уложил на постель, Мо Жань пошевелил губами, желая позвать его по имени.

В мире, однако, нет ничего сильнее старых привычек.

В прошлом долгие годы рядом с ним был вовсе не тот самый сокрытый в сердце лучик белого лунного света, а порядком поднадоевший комар-кровопийца.

Возможно, поэтому с его губ сорвалось имя человека, которого он, как ему казалось, сильно ненавидел.

– Чу Ваньнин… – неразборчиво пробормотал Мо Жань. – Ваньнин… Я…

Ши Мэй обомлел, а потом повернул голову и взглянул на застывшего в дверях Чу Ваньнина. Тот только что отнес в спальню Сюэ Мэна и сходил на кухню за миской бульона от похмелья, а когда шел мимо двери, случайно услышал бормотание Мо Жаня.

Ладно еще «Чу Ваньнин», но по имени, «Ваньнин»… Сперва Чу Ваньнин изумился было, но быстро уверил себя в том, что ослышался. В конце концов, Мо Жань всегда называл его только учителем.

Он невольно вспомнил, как однажды проснулся в павильоне Хунлянь рядом с Мо Жанем, который во сне отчетливо назвал его Ваньнином.

Может ли быть, что в сердце Мо Жаня все же осталось немного места для него?..

Однако Чу Ваньнин не стал додумывать эту мысль до конца, а тут же отбросил ее прочь.

Он всегда славился своей решительностью и прямотой, но в тот момент вдруг показался себе слабовольным трусом.

– Учитель… – Ши Мэй нерешительно взглянул на него, и в его светлых, невыразимо красивых глазах читалось подозрение. – Вы…

– М?

– Нет, ничего. Если вы останетесь с А-Жанем, то я… я, пожалуй, пойду.

– Погоди, – остановил его Чу Ваньнин.

– У вас есть для меня какие-то распоряжения, учитель?

– Вы уже завтра отправляетесь в Персиковый источник? – спросил Чу Ваньнин.

– Угу.

Какое-то время Чу Ваньнин молча стоял с ничего не выражающим лицом, а потом произнес:

– Ступай отдыхать. Когда покинете духовную школу, вы непременно должны будете заботиться друг о друге, а еще… – Он осекся, но затем все же добавил: – Возвращайтесь поскорее.

Ши Мэй ушел.

Чу Ваньнин с бесстрастным лицом приблизился к кровати, помог Мо Жаню сесть и стал ложку за ложкой вливать ему в рот отрезвляющий бульон.

Мо Жаню не понравился кисловатый привкус, и он почти все выплюнул, но малая доля выпитого все же помогла ему слегка протрезветь. Он открыл глаза, уставился на Чу Ваньнина сонным, полупьяным взглядом и пробормотал:

– Учитель?

– Ага. Я здесь.

– Ха-ха! – Мо Жань почему-то снова начал хохотать, отчего ямочки на его щеках обозначились еще четче. – Братец-небожитель.

Чу Ваньнин промолчал.

А Мо Жань лег обратно на постель и сразу уснул.

Чу Ваньнина тревожило, что его ученик может простудиться, поэтому он остался сидеть рядом и изредка поправлял на юноше одеяло.

А снаружи продолжалось веселье. Большинство учеников не спешили ложиться спать. Следуя новогодним традициям Нижнего царства, они собирались группками в комнатах, чтобы весело поболтать, поиграть в пайцзю или поупражняться в заклинаниях.

Вода в водяных часах, подвешенных у входа в павильон Даньсинь, почти вся вытекла, и это означало, что на смену старому году вот-вот придет новый. Ученики толпами повалили на улицу, начали взрывать хлопушки и пускать фейерверки. Ночное небо в тот же миг превратилось в настоящее море праздничных огней.

Доносящийся с улицы шум разбудил Мо Жаня.

Он открыл глаза и тут же схватился за пульсирующие виски. Повернув голову, Мо Жань заметил Чу Ваньнина, который сидел возле его постели. На красивом спокойном лице учителя не отражалось ровным счетом ничего.

Видя, что ученик проснулся, он лишь безразличным тоном отметил:

– Проснулся от шума, не так ли?

– Учитель…

Стряхнув с себя остатки сна, Мо Жань невольно вздрогнул.

Почему это рядом с ним сидит Чу Ваньнин?

А Ши Мэй где?

А еще Мо Жань искренне понадеялся, что не ляпнул во сне что-нибудь не то.

Обеспокоенный юноша украдкой взглянул на лицо Чу Ваньнина, но тот, к счастью, вел себя как обычно, и Мо Жань вздохнул с облегчением.

Снаружи беспрестанно грохотали хлопушки. Учитель и ученик с неловкостью глядели друг на друга.