Когда на пик Сышэн опустились сумерки, все ученики потянулись к залу Мэнпо. Каждый старейшина сел за стол со своими учениками, и они вместе принялись лепить пельмени Туда-сюда сновали снеговики и огненные крысы, которые подносили к столам горшочки с солью и молотым перцем, блюдца с нарезанным луком и прочие нужные мелочи.

В зале царило шумное веселье, ученики смеялись и радостно щебетали друг с другом. Лишь подопечные старейшины Юйхэна сидели за своим столом без наставника.

Сюэ Мэн огляделся по сторонам и со вздохом произнес:

– Я скучаю по учителю.

– Но ведь мы на днях получили от него послание, в котором он желает нам хорошо отпраздновать Новый год, а потом отправиться в Персиковый источник и приступить к усердным тренировкам, – мягко заметил Ши Мэй. – А когда он выйдет из затвора, сразу же приедет повидаться с нами, ведь так?

– Так-то оно так, но когда еще это будет…

В тот миг, когда Сюэ Мэн тяжело вздохнул и бросил в сторону дверей удрученный взгляд, его глаза внезапно расширились от изумления и сделались круглыми, как у кота. Выпрямившись, он пристально уставился на двери зала Мэнпо.

Краска стремительно сошла с его лица и тут же вновь прилила к щекам. Глаза раскрасневшегося Сюэ Мэна заблестели, и он пролепетал, запинаясь от волнения:

– Это… Это… Это же…

Мо Жань решил, что его взбудоражило появление одной из диковинных зверушек старейшины Сюаньцзи. Подумав о том, какой же простак этот Сюэ Мэн, раз способен прийти в такое волнение из-за сущего пустяка, Мо Жань невольно рассмеялся.

– Что «это, это»? Только погляди на себя, будто небожителя увидел. – Улыбаясь, он обернулся и без особого интереса взглянул на двери. – И что тебя так порази… – Конец фразы застрял у него в горле.

Меж распахнутых створок в густеющих зимних сумерках стоял Чу Ваньнин в алом плаще поверх белых одежд. Он грациозным движением опустил свой бумажный зонт и тщательно отряхнул его от снега, после чего поднял блестящие раскосые глаза, откинув занавесь длинных ресниц, и холодно взглянул на своих учеников.

Наткнувшись на его взгляд, Мо Жань почувствовал, что сердце у него внезапно забилось быстрее, ладони вспотели и даже дыхание невольно перехватило.

Гул голосов в зале мало-помалу стих. Даже в обычное время, когда Чу Ваньнин появлялся в зале Мэнпо, ученики не смели при нем шуметь, а сейчас и подавно. Подумать только, он так долго находился в затворе, а сегодня, в эту снежную новогоднюю ночь, внезапно решил показаться на людях. Благодаря колкому снегу и морозу его лицо выглядело еще прекраснее, а суровые черные брови были сведены на переносице сильнее обычного.

Мо Жань поднялся с места и пробормотал:

– Учитель…

Сюэ Мэн с грохотом вскочил и, словно радостный котенок, подбежал к Чу Ваньнину, после чего с воплем «Учитель!» бросился к нему с объятиями.

Мокрая от снега одежда Чу Ваньнина на ощупь была ледяной, но стоило ему взглянуть на лицо Сюэ Мэна, как ему тут же стало так тепло, как бывает под ласковым весенним солнцем.

– Учитель, вы наконец вышли! – продолжал восклицать Сюэ Мэн. – А я уж думал, что так и не увижу вас до отъезда! А вы и впрямь любите нас, учитель… Учитель…

Ши Мэй тоже подошел поприветствовать Чу Ваньнина и отвесил ему учтивый поклон. Его лицо осветилось радостью.

– С возвращением из затвора, учитель.

Чу Ваньнин легонько похлопал Сюэ Мэна по голове и кивнул Ши Мэю.

– Я немного опоздал. Пойдемте вместе встретим Новый год.

Он сел за стол рядом с Сюэ Мэном, напротив Мо Жаня.

С появлением Чу Ваньнина былое веселье как ветром сдуло. Все присутствующие тут же вернулись к прежним привычкам и теперь чинно сидели рядом с наставниками, стараясь сохранять серьезный вид. В зале воцарилась поистине удивительная тишина.

На столе лежали мука, мясной фарш, яйца и другие продукты, а также новенькая блестящая медная монетка.

Мо Жань знал толк в пельменях как никто другой, поэтому его решили назначить главным.

– Что ж, я соглашусь, ведь повиновение – истинное проявление вежливости, – улыбнулся Мо Жань. – Кто-нибудь умеет раскатывать тесто?

Все молчали.

– Ладно, тесто раскатаю я, – сказал Мо Жань. – А ты, Ши Мэй, займись начинкой: у новогодних пельменей она почти такая же, как у маленьких, которые ты обычно стряпаешь.

– Но… Э-э-э… Некоторая разница все же есть, – поколебавшись, заметил Ши Мэй. – Боюсь, у меня не очень хорошо получится.

– Главное – чтобы было съедобно, – сухо вставился Чу Ваньнин. – Не стоит так сильно переживать.

– Ну ладно, – улыбнулся Ши Мэй.

– А ты, Сюэ Мэн, можешь передавать воду, закатывать нам рукава и все такое прочее. Только умоляю, не мешайся под ногами.

Сюэ Мэн не нашелся что на это ответить.

– Что же касается вас, учитель, – с улыбкой продолжил Мо Жань, – не желаете ли просто посидеть рядышком и выпить чаю?

– Я буду лепить пельмени, – ледяным тоном произнес Чу Ваньнин.