Сюэ Мэн выбрал дом с северной стороны, самый добротный из всех, с побеленными стенами, черной черепицей и позолоченной притолокой. Мо Жань занял дом с западной стороны, стены у него были выложены из камня, а у входа росло пышное персиковое дерево в цвету. Чу Ваньнин же поселился в восточном домике, чьи бамбуковые стены по вечерам, облитые светом закатного солнца, блестели, будто нефритовые.

С южной же стороны, в скромной низенькой лачуге с тростниковой крышей, жил тот самый «образец скромности», которого они еще ни разу не видели.

Лихорадка у Чу Ваньнина до сих пор не прошла. Из-за сильного головокружения он почти сразу ушел отдыхать в свой бамбуковый домик. Сюэ Мэн какое-то время посидел с ним, но младший ученик Ся был не из тех, кто любит капризничать, ластиться к взрослым или слушать сказки. Он просто-напросто лег на постель, молча завернулся в одеяло, став похожим на маленький цзунцзы и уснул. Сюэ Мэн еще немного поторчал возле его кровати, но быстро заскучал, хлопнул себя по ляжкам и ушел.

Мо Жань тем временем вытащил во двор стул, уселся на него, повыше подняв ноги, закинул руки за голову и принялся с умиротворением любоваться закатом, рассеивающим вокруг золотистые отсветы.

Завидев вышедшего на порог Сюэ Мэна, Мо Жань спросил:

– Братец Ся уже спит?

– Ага.

– Жар спал?

– Если тебя так волнует его самочувствие, сходи и сам проверь.

Мо Жань со смешком ответил:

– Боюсь, мальчонка еще недостаточно крепко уснул и я разбужу его своим неуклюжим топотом.

Сюэ Мэн покосился на него и отметил:

– А ты, оказывается, способен признавать свои недостатки, вот это новость. Я-то думал, ты только и умеешь, как кошечки да собачки моей матушки, валяться во дворе в теньке и бездельничать.

– Ха-ха, а с чего ты взял, что я тут бездельничал? – со смехом отозвался Мо Жань и поднял на него глаза, вертя в пальцах цветок персика. – Сидя здесь и отдыхая, я между делом раскрыл одну потрясающую тайну.

По лицу Сюэ Мэна было видно, что он не хотел задавать Мо Жаню никаких вопросов, но ему все же стало любопытно.

Он долго терпел, сохраняя на лице каменное выражение, но потом, старательно делая вид, будто ему не так уж и интересно, все же спросил шепотом:

– Что за тайна?

Мо Жань поманил его рукой и с хитрым прищуром ответил:

– Подойди поближе, я тебе тихонько на ушко расскажу.

Сюэ Мэн неохотно подошел и по-простому наклонился к нему, позабыв о своем высоком положении.

Мо Жань приблизился к его уху и, хихикнув, прошептал:

– Хе-хе, попался, дурачок Мэнмэн.

Глаза Сюэ Мэна резко округлились. В ярости он схватил Мо Жаня за ворот и заорал:

– Ты мне наврал? Сколько тебе лет, дитятко?!

– Да где же я тебе наврал? – захохотал Мо Жань. – Я и впрямь раскрыл одну тайну, но не имею никакого желания тебе о ней рассказывать.

– Если я еще хоть раз поверю тебе, то разрешаю считать меня дураком! – огрызнулся Сюэ Мэн, нахмурив черные брови.

Юноши начали переругиваться, обиженно выпятив подбородки, и их перепалка все больше напоминала драку дворового пса с петухом. Мо Жань собирался со смехом сказать еще что-то обидное и сильнее распалить противника, но тут сзади раздалось чье-то слегка недоуменное «Хм!», а затем незнакомый голос произнес:

– Вы двое – из новоприбывших?

Голос звучал гораздо чище и звонче, чем у любого юноши.

Мо Жань с Сюэ Мэном разом обернулись и в алых отсветах заката увидели одетого в боевой костюм молодого человека. Полы его цзиньчжуана легонько колыхались на ветру.

Молодой человек обладал такими четкими чертами, словно они были вырезаны на его мужественном, одухотворенном лице резцом неведомого мастера. Его кожа была светлого медового оттенка, брови – черными как смоль. Блестящие темные волосы скреплял высокий венец. Юношу нельзя было назвать высоким и крепко сбитым – напротив, его изящно сложенная фигура своей стройностью могла поспорить с горными соснами или кипарисами. Особенно восхищали его прямые, как стрела, длинные ноги. Обтянутые облегающими черными штанами, они выглядели стройными и сильными, отчего их обладатель казался еще более бравым на вид.

Мо Жань вмиг изменился в лице. Ему показалось, будто перед его глазами промелькнула кровавая картина одного из самых жестоких преступлений, которые он когда-либо совершал в прошлой жизни.

Он будто вновь увидел силуэт человека, стоявшего на коленях посреди залитого кровью поля битвы. Его пробитая насквозь лопатка кровоточила, с половины лица была безжалостно содрана плоть, однако он все равно предпочитал умереть, но не покориться.

Сердце Мо Жаня вздрогнуло, и словно лист упал на зеркальную гладь озера его души. Трудно описать, что именно за чувство испытал он в тот миг.

Если в прошлой жизни и существовали люди, которыми он восхищался, то стоящий сейчас перед ним человек точно был одним из них.

Выходит, этот совершенствующийся из духовной школы Жуфэн, что живет рядом с ними, и есть тот бесстрашный воин… Неужели это и правда он?

Глава 61 Этот достопочтенный… очень хороший?

Братья тотчас прекратили ссориться и поднялись на ноги.