– Да, все верно.

Мо Жань промолчал, но его посеревшее лицо выдавало огорчение яснее любых слов.

Это что, шутка такая?

Полстражи спустя Мо Жань, которому так и не удалось убедить Восемнадцатую сделать для них исключение, стоял в светлом и просторном дворике, с четырех сторон окруженном зданиями, и, мрачный, молча смотрел в никуда застывшим взглядом.

Так как они втроем с Сюэ Мэном и Ся Сыни принадлежали к пути нападения, им предстояло обитать в восточной части Персикового источника – в большом районе, предоставленном всем совершенствующимся, кому предстояло заниматься духовными практиками в соответствии с путем нападения. Одно только поместье с двориком и четырьмя домами, где их поселили, насчитывало больше двадцати комнат. Помимо жилых строений, в восточной части города также имелись скалы, озера, широкие улицы и шумные рынки, похожие на те, что можно встретить в мире смертных. Вероятно, юйминь понимали, что подобная планировка поможет гостям Персикового источника справиться с тоской по дому, ведь им предстояло задержаться здесь надолго.

Ши Мэя определили на путь исцеления и отправили в южную часть Персикового источника, которая находилась довольно далеко от восточной. Кроме того, районы друг от друга отделяла волшебная завеса, через которую можно было пройти, лишь имея особую дощечку с разрешением. Получалось, что, хоть Мо Жань с Ши Мэем и жили в Персиковом источнике вместе, видеться они могли лишь на ежедневных тренировках для совершенствующихся трех путей, где постигались основы духовных практик народа юйминь.

И это было еще не самое худшее.

Мо Жань резко поднял глаза, сквозь густые ресницы взглянул на Сюэ Мэна, который нарезал круги по двору с явным намерением выбрать себе самое лучшее жилище, и у него на висках невольно вздулись вены.

Сюэ Мэн…

Просто прекрасно, с этого дня ему придется жить рядом с Сюэ Мэном и видеть его каждый день! Похоже, в ближайшем будущем ему предстоит сполна прочувствовать глубину таких горестей из списка Восьми страданий как разлука с дорогим человеком и встреча с ненавистным…

Отбирая совершенствующихся для обучения, юйминь начали с Верхнего царства и закончили Нижним, поэтому пик Сышэн был последним пунктом их миссионерского маршрута, а значит, представители других духовных школ прибыли гораздо раньше. Сюэ Мэн очень быстро обнаружил, что одно из строений в их маленьком поместье уже кем-то занято.

– Интересно, кто там поселился? – спросил Сюэ Мэн, разглядывая чей-то тюфяк, вывешенный для просушки посреди двора.

– Кто это, не так важно, – заметил Мо Жань. – Главное, он точно не сквалыга какой-нибудь.

– Что ты имеешь в виду?

Мо Жань принялся объяснять:

– Вот смотри… Какой дом ты выбрал для себя?

– А тебе-то что? – настороженно ответил Сюэ Мэн. – Я уже присмотрел для себя вон тот, фасадом на юг. Если вздумаешь попытаться отнять его, то я тебе…

Он не успел придумать, что именно сделает с Мо Жанем в этом случае, – тот уже со смешком перебил его:

– Я не люблю слишком большие помещения и не собираюсь его у тебя отнимать. Но меня вот что интересует: если бы вон тот дом… – Мо Жань кивнул на здание, в котором уже кто-то поселился, – еще был свободен, ты бы стал там жить?

Сюэ Мэн обвел взглядом убогую тростниковую лачугу, потом вновь посмотрел на Мо Жаня и ответил:

– Ты меня совсем за дурака держишь? Разумеется нет.

– Поэтому я и сказал, что тот человек точно не сквалыга, – засмеялся Мо Жань. – Когда он сюда пришел, все четыре дома были свободны, но вместо самого лучшего он выбрал низенькую лачугу. Этот человек наверняка отличается скромностью и благородством. Если, конечно, он не полный болван.

Сюэ Мэн растерянно молчал.

Объяснение Мо Жаня звучало совсем недурно, но Сюэ Мэн не мог отделаться от ощущения, что ему с улыбочкой вонзили нож в спину. Если того человека следует считать скромным и благородным, потому что он выбрал убогую лачугу вместо хорошего жилища, то получается, что сам Сюэ Мэн – не кто иной, как малодушное ничтожество и вонючий жлоб?

Мо Жань, однако, даже не упомянул имя Сюэ Мэна, поэтому нельзя сказать, что тот открыто облил его грязью, но и спустить такое молодой господин Сюэ тоже не мог, поэтому впал в замешательство и весь покраснел.

– Как бы то ни было… я привык жить в домах получше, а не в полуразрушенных хибарах, – сдержанно произнес Сюэ Мэн, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – Если кто-то жаждет побыть образцом скромности, на здоровье, пусть ютится там. Мне не жалко.

С этими словами он развернулся и ушел, пылая возмущением.

Так четыре совершенно непохожих дома в маленьком дворе обрели жильцов.