Первая из мощных волн приблизилась к лагерю. Чувствуя растущее напряжение в воздухе, Дюра ухватилась за крепкую веревку сетки и придвинулась всем телом к ее содрогающейся массе. На мгновение ее лицо прижалось к толстой сетке, и она обнаружила, что смотрит на воздушную свинью, находящуюся на расстоянии вытянутой руки от нее. Отверстия, проделанные в плавниках, с возрастом расширились, окруженные рубцовой тканью. Воздушная свинья, казалось, смотрела ей в глаза, ее шесть глазных стебельков торчали прямо из черепной коробки, чашечки поворачивались к ней. Зверь был одним из старейших среди воздушных свиней - в детстве, с тоской вспоминала она, она бы знала имена каждого из их скудного стада - и, должно быть, уже повидал множество штормов. Хорошо, подумала она. Каков твой диагноз? Как ты думаешь, есть ли у нас шанс пережить этот шторм лучше, чем у всех остальных? Доживешь ли ты до того, чтобы увидеть его обратную сторону? Как думаешь?

Неподвижный, скорбный взгляд существа, карие глубины его наглазников не давали ей возможности ответить. Но от его затхлого животного тепла несло страхом.

Веревочный коврик перед ее лицом внезапно замерцал сине-белым; ее голова отбрасывала перед ней тень.

Она обернулась и увидела, что одна вихревая линия переместилась на расстояние в пару человеческих ростов от ее позиции; она мерцала в воздухе, дрожа, кабель излучал электрически-голубое свечение, почти слишком яркое для ее глаз.

Жители племени, по-видимому, отказались от любых попыток демонтировать сетку; даже Лог и Адда подплыли, махая руками, в сторону иллюзорной безопасности места обитания. Люди просто цеплялись за то, где они были, обхватив руками друг друга и самых маленьких детей, а раскрытая сетка бесполезно хлопала вокруг них. Раздался детский плач.

И теперь, с внезапной жестокостью, обрушился вихревой шторм. Зазубренный разрыв глубиной в человеческий рост пронесся вдоль ближайшей вихревой линии мимо сетки быстрее, чем мог бы взмахнуть любой человек, быстрее даже, чем могла бы пролететь по воздуху любая дикая воздушная свинья. Дюра попыталась сосредоточиться на прочности волокнистой веревки в своих руках, на успокаивающем магполе, которое, как всегда, мягко сжимало ее тело... Но было невозможно игнорировать внезапную плотность воздуха в ее легких, ревущий тепловой шум, разносящийся по воздуху с такой силой, что она боялась за свои уши, дрожь магполя.

Она зажмурила глаза так сильно, что почувствовала, как из чашек уходит воздух. Сосредоточься, сказала она себе. Ты понимаешь, что здесь происходит. Эта несчастная воздушная свинья, связанная сеткой, так же невежественна, как самый младший поросенок во время своего первого шторма. Но не ты; не человек.

И именно благодаря пониманию мы победим... Но, даже когда она произносила эти слова про себя, как молитву, она не могла найти никакой правды в этой благочестивой надежде.

Воздух был нейтронной жидкостью, сверхтекучей средой. Сверхтекучие вещества не могли поддерживать вращение на больших расстояниях. Итак, в ответ на вращение Звезды воздух наполнялся вихревыми линиями, исчезающе тонкими трубками, внутри которых вращение воздуха было ограничено. Вихревые линии выстраивались в правильные ряды, выровненные по оси вращения Звезды - почти параллельно магнитной оси, за которой следует магнитное поле. Вихревые линии заполняли мир. Люди были в безопасности, пока держались от них подальше; это знал каждый ребенок. "Но при сбое, - с сожалением подумала Дюра, - линии иногда начинают искать тебя... И сверхтекучесть воздуха разрушается вокруг сжимающейся вихревой линии, превращая воздух из тонкой, стабильной, живительной жидкости в нечто, полное смятения и турбулентности".

Казалось, что самый сильный порыв первого вихря теперь проходит. Все еще цепляясь за сетку, она открыла глаза и быстро оглядела небо.

Вихревые линии, параллельные лучи, уходящие в бесконечность, все еще величественно маршировали по небу, отыскивая свое новое направление. Это было поистине великолепное зрелище; и на мгновение Дюра почувствовала, как по ее телу пробежал трепет удивления, когда она представила себе ряды вращающихся линий, которые тянулись прямо вокруг Звезды, перестраиваясь, собираясь и распространяясь, как будто Звезда была связана интегрированными мыслями какого-то огромного разума.

Сетка задрожала в ее руках, ее грубые волокна оцарапали ладони; острая боль грубо вернула ее сюда и сейчас. Она вздохнула, собираясь с силами, когда усталость снова сомкнулась вокруг нее.

- Дюра! Дюра!

Детский голос, тонкий и испуганный, донесся до нее с расстояния в несколько человеческих ростов. Схватившись за сетку одной рукой, она обернулась и увидела Фарра, своего младшего брата, висящего в воздухе, как выброшенный клочок ткани и плоти. Он плыл к ней.

Когда Фарр подобрался ближе, Дюра обхватила его свободной рукой, помогая уцепиться руками и ногами за веревки сетки. Он тяжело дышал и дрожал, и она могла видеть, как покрывавшие его кожу головы короткие волоски пульсировали, когда через них проходила сверхтекучая жидкость.

- Меня сбросило, - выдохнул он между глотками воздуха. - Я потерял своего поросенка.

- Да, вижу. Ты в порядке?

- Думаю, да. - Он уставился на нее снизу вверх, его глаза были широко раскрыты и пусты, и он обшарил взглядом небо, словно ища источник этого предательства его безопасности. - Это ужасно, не так ли, Дюра? Мы умрем?