Миром Дюры была мантия Звезды, огромная пещера желто-белого воздуха, ограниченная снизу квантовым морем, а сверху наружной коркой.

Сама корка со стороны мантии представляла собой плодородный матовый потолок, испещренный фиолетовыми прожилками травы и похожими на волосы линиями стволов деревьев. Прищурившись - искажая параболическую сетчатку своих глаз - она смогла разглядеть темные пылинки, разбросанные среди корней деревьев, прикрепленных к нижней стороне корки. Возможно, это были скаты, или стадо диких воздушных свиней, или какие-то другие пасущиеся существа. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть их как следует, но приповерхностные животные, казалось, кружились друг вокруг друга, сталкиваясь, сбитые с толку; ей почти показалось, что она слышит холодный звук их страдания.

Далеко под ней квантовое море образовывало пурпурно-темное дно мира. Море было окутано туманом, его поверхность была нечеткой и смертоносной. Само море, как она с облегчением увидела, не пострадало от сбоя. Только однажды на памяти Дюры произошел сбой, достаточно серьезный, чтобы вызвать моретрясение. Она содрогнулась подобно магполю, вспомнив то ужасное время; как полагала, она была не старше Фарра, когда появились нейтринные источники, унесшие половину человеческих существ - включая Фир, мать Дюры и первую жену Лога - с криками, прочь в тайны за пределы наружной корки.

Повсюду вокруг нее, заполняя воздух между наружной коркой и морем, вихревые линии представляли собой электрически-голубую клетку. Линии заполняли пространство шестиугольными массивами, на расстоянии примерно десяти человеческих ростов друг от друга; они огибали Звезду издалека - с севера, огибали ее по дуге, как траектории огромных грациозных животных, и на расстоянии миллионов человеческих ростов сходились в размытом красном пятне, которое было южным полюсом.

Она поднесла пальцы к лицу, пытаясь оценить расстояние между линиями и их рисунок.

Сквозь пальцы она могла видеть лагерь, маленький сгусток безумных деталей и активности - толкающихся, перепуганных воздушных свиней, карабкающихся людей, дрожащую сетку - все это было погружено в содрогающуюся массу воздуха. Фарр со своим сопротивляющимся воздушным поросенком был жалким обрывком, извивающимся в невидимых трубках потока.

Дюра пыталась не обращать внимания на маленькую, беспорядочную кучку людей, сосредоточиться на линиях.

Обычно движение линий было величественным, предсказуемым - достаточно регулярным, чтобы человеческие существа могли измерять по нему свою жизнь. На вечный дрейф линий к наружной корке накладывались импульсы сгущения линий: плотные, резкие скопления, которые отмечали дни, и более медленные, более сложные колебания второго порядка, которые люди использовали для отсчета своих месяцев. В обычное время человеческим существам было легко избежать медленного расползания линий; всегда было достаточно времени, чтобы разобрать сетку и заново разбить свой маленький лагерь в другом уголке пустого неба.

Дюра даже знала, что вызывает величественную пульсацию линий, и это знание принесло ей много пользы: у Звезды был спутник далеко за пределами наружной корки - планета, шар, похожий на Звезду, но меньше и легче, - который вращался, невидимый, над их головами, притягивая вихревые линии, словно невидимой силой. И, конечно же, за планетой - детские мысли вернулись к ней непрошеными, как обрывки ее затянувшегося сна, - за планетой были звезды ур-людей, невероятно далекие и навсегда невидимые.

Дрейфующие вихревые линии в обычное время были такими же стабильными и надежными, как пальцы какого-нибудь дружелюбного бога; люди, воздушные свиньи и другие свободно перемещались между линиями, бесстрашно и без какой-либо опасности...

За исключением случаев сбоя.

Теперь, по ту сторону ее растопыренных пальцев, вихревая решетка заметно смещалась, поскольку сверхтекучий воздух стремился выровняться с отрегулированным вращением Звезды. Нестабильности - огромные параллельные ряды ряби - уже величественно шествовали по всей длине линий, неся весть о новом пробуждении Звезды от одного полюса к другому.

Фотоны, испускаемые линиями, пахли тонко и остро. Надвигалась вихревая буря.

* * *