Лог, ее отец, висел в магполе чуть поодаль от сетки. Адда, слишком старый и медлительный для срочной работы по разборке лагеря, завис рядом с Логом, его худое лицо исказилось кислой гримасой. Лог выкрикивал приказы своим громким баритоном, но, как уже могла видеть Дюра, это почти не влияло на координацию движений человеческих существ. И все же у Дюры было это странное чувство вневременности, отстраненности, и она изучала своего отца так, словно видела его впервые за много недель. Волосы Лога, прилипшие к голове, были смятыми и пожелтевшими; его лицо было маской, сквозь которую все еще можно было различить присущие Фарру округлые мальчишеские черты, но скрытые сетью шрамов и морщин.

Когда Дюра приблизилась, Лог повернулся к ней, его карие глаза расширились, мышцы щек напряглись. - Ты не торопилась, - прорычал он ей. - Где ты была? Ты нужна здесь. Разве ты этого не видишь?

Его слова прорвались сквозь ее отстраненность, и вопреки себе, несмотря на срочность момента, она почувствовала, как в ней нарастает негодование. - Где? Я побывала в сердцевине Звезды в "ночном истребителе ксили". Как думаешь, где я была?

Лог отвернулся от нее с явным отвращением. - Ты не должна богохульствовать, - пробормотал он.

Ей хотелось рассмеяться. Раздраженная им, собой, постоянными трениями между ними, она покачала головой. - О, с этим прямо на Кольцо. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Теперь старый Адда наклонился вперед, открытые поры в его оставшихся волосах блестели от пота. - Не уверен, что ты многое можешь сделать, - невесело сказал он. - Посмотри на них. Какой беспорядок.

- Мы не успеем вовремя, не так ли? - спросила его Дюра. Она указала на север. - Посмотри на эту рябь. Мы не успеем убраться с дороги, прежде чем она ударит.

- Может быть. Может быть, и нет. - Старик поднял свои пустые глаза к южному полюсу; его мягкое свечение освещало заднюю часть его глаз, сетчатку чашечек; осколки мусора кружились вокруг ободков, и крошечные очищающие симбионты постоянно входили и выходили из чашечек.

Лог внезапно взревел: - Мур, ты чертов дурак. Если этот узел застрял, разрежь его. Разорви его. Прогрызи насквозь, если понадобится! - но не оставляй его просто так, иначе половина сетки улетит в квантовое море, когда на нас обрушится шторм...

- Худшее, что я когда-либо видел, - пробормотал Адда, принюхиваясь. - Никогда не думал, что фотоны пахнут так кисло. Как испуганный поросенок... Конечно, - продолжил он через несколько мгновений, - я помню один вихревой шторм, когда был ребенком...

Дюра не смогла сдержать улыбки. Адда, вероятно, был самым мудрым среди них в том, что касалось путей Звезды. Но ему нравилась его роль предсказателя конца света... он никогда не смог бы расстаться с тайнами своего собственного прошлого, с дикими, смертоносными днями, которые только он мог помнить...

Лог в ярости повернулся к ней, его лицо было таким же неустойчивым, как дрожащее магнитное поле. - Пока ты ухмыляешься, мы можем умереть, - прошипел он.

- Знаю. - Она протянула руку и коснулась его плеча, почувствовав прилив горячего воздуха, который вырвался из его сжатых мышц. - Я знаю. Мне... жаль.

Он нахмурился, пристально глядя на нее, и потянулся вперед, как будто хотел дотронуться до нее. Но отдернул руку. - Возможно, ты не так сильна, какой мне хотелось бы тебя считать.

- Нет, - тихо сказала она. - Возможно, я не такая.

- Пойдем, - сказал он. - Мы поможем друг другу. И поможем нашим людям. В конце концов, пока никто не умер.

* * *

 Дюра пробралась сквозь линии магполя к сетке. Мужчины, женщины и дети постарше собрались в плотные кучки, их худые тела сталкивались друг с другом, когда они плавали в бурлящем магполе, работая с сеткой. Они бросали испуганные, рассеянные взгляды на приближающийся вихрь нестабильности, и со всех сторон сетки Дюра могла слышать бормотание - или крики - молитвенных песнопений, мольбы о благосклонности ксили.

Наблюдая за людьми, Дюра поняла, что они жмутся друг к другу для удобства, а не для эффективности. Вместо того, чтобы работать равномерно и систематически по всей сетке, люди фактически мешали друг другу как следует работать при разборке; целые участки запутанной сетки оставались без присмотра.

Чувство подавленной беспомощности Дюры усилилось. Возможно, она могла бы помочь им лучше организоваться - хоть раз побыть дочерью Лога, устало уговаривала она себя, действовать как лидер. Но, изучая испуганные лица людей, круглые, вытаращенные глаза детей, она распознала усталый ужас, который, казалось, заглушал ее собственные реакции.

Возможно, сжаться в комок и молиться было таким же рациональным ответом на это последнее бедствие, как и любой другой.

Она покрутилась в воздухе и махнула в сторону пустого участка сетки, держась подальше от Эска и Филас. Лог должен был вести; Дюра останется одной из ведомых.