Город, сильно страдающий от стонов дерева и режущего визга разрушающегося металла сердцевины, содрогался вокруг него. Больница располагалась в нижнем городе, так что Адда выглядывал из-под обшивки, как насекомое из стены. Якорные ленты все еще функционировали; электронный газ сиял вокруг них в ответ на огромные токи, проходящие через их сверхпроводящие внутренности, пока город боролся за сохранение своего положения.

Обшивка была размытым пятном движения. По всему городу хрупкий корпус был отброшен. Люди выбирались из города и садились в ожидающие машины; большинство из них тащили за собой пожитки через проделанные ими рваные дыры. Машины и размахивающие руками люди рассеивались вдали от города расширяющимся, расплывающимся облаком. Воздух был наполнен криками людей, громкими командами динамиков.

За пределами жалкой человеческой реки искаженные сбоями вихревые линии были просто набросками, каракулями нестабильности. Магполе ощутимо содрогалось по мере того, как продолжались мощные выбросы из квантового моря.

А вдалеке сине-фиолетовый огонь кораблей ксили прорезал мантию. Это было зрелище, до которого он никогда не думал дожить.

- Адда!

Неохотно он отвернулся от открытого пространства и снова сосредоточился на работе.

Следующая пациентка, женщина, которую нужно было эвакуировать, кричала от боли. Она была так замотана грязными бинтами, что все, что можно было увидеть, - это разинутый рот. Дени Макс следовала за этим гротескным свертком, поглаживая женщину по волосам и бормоча бесполезные слова утешения. Дени посмотрела на Адду с немой мольбой. Он пытался скрыть свое нежелание прикасаться к раненой женщине. Он придвинулся ближе к женщине и заглянул ей в лицо, бормоча грубые, успокаивающие слова. Это было все равно, что успокаивать раненого воздушного поросенка. Но наглазники женщины были черными от синяков, и он сомневался, что она его услышала.

Они быстро погрузили женщину в ожидающий аэрокар. Наконец машина отъехала от здания, и крики женщины постепенно стихли.

Дени задержалась у импровизированного дверного проема и жадно вдохнула промозглый полярный воздух. Она посмотрела вдаль, на фиолетовые ветви лучей "звездолома" ксили, легко проходящие сквозь Звезду.

- Будем надеяться, что эти чертовы штуки держатся подальше от города, - сказал Адда.

Она откинула назад прядь грязных волос. - И от ваших людей, где бы они ни были... В любом случае, если лучи попадут прямо в нас, это будет несчастьем. Цель ксили, очевидно, состоит в том, чтобы разрушить сердцевину; они не стали бы тратить усилия на такое крошечное, беспомощное сооружение, как город.

- Да. Вот и все об экспедиции Хорка в нижнюю мантию.

- Возможно. Но, Адда, та храбрая и глупая экспедиция была единственной надеждой, которая была у каждого из нас. Я цеплялась за нее так, что это выходило за рамки разумного. - Она тонко улыбнулась. - На самом деле я все еще цепляюсь за нее. Почему нет? До тех пор, пока это помогает мне функционировать.

Он оглядел тонкие следы аэрокаров и людей, растворяющиеся в клубящемся воздухе. Большие машины вдалеке казались силуэтами спасающихся насекомых на фоне обжигающего света ксили.

Дени потерла подбородок. - Возможно, ты этого не понимаешь, Адда, но большинство жителей города никогда раньше не выходили за пределы Парца. Для них город всегда был самым безопасным местом в мире. Теперь, когда все вокруг них разваливается, они чувствуют себя преданными. Как ребенок, брошенный родителями. - Она заколебалась. - Мы говорим о надежде. Но, в некотором смысле, для многих худшее уже случилось.

- Как думаешь, для нас здесь есть что-то хорошее?

Она выглядела напряженной. - Что ж, мы выталкиваем пациентов из этого импровизированного порта так же быстро, как они прибывают - раздавленные на стадионе или обожженные и изрезанные вторжением айсберга сердцевины через средний город... Но будут ли они там в большей безопасности, чем в том, что осталось от города, я не берусь судить. - Она невесело улыбнулась. - Но, по крайней мере, мы чувствуем себя лучше, помогая им. Ты не согласен?

Мимо них протащили еще одного пациента и посадили в ожидающую машину. Фарр был в этой последней рабочей группе, и как только пациент - ребенок без сознания - был доставлен, Фарр повернулся, чтобы вернуться в хаос палаты. Адда положил руку ему на плечо, удерживая его. Вокруг глаз мальчика были глубокие синяки; его плечи были сгорблены, а рот шевелился, как будто он что-то бормотал себе под нос.

Адда легонько встряхнул его. - Фарр? С тобой все в порядке, парень?

Фарр сосредоточился на старике. - Я в порядке, - сказал он высоким и тонким голосом. - Я просто немного устал, и...

- Послушай, ты не обязан продолжать в том же духе.

Фарр выглядел оскорбленным. - Адда, я не ребенок.

- Я не говорю, что ты ребенок, черт возьми...