Она мягко оттолкнула его. Его пенис вывалился из нее с мягким, теплым звуком.

Он посмотрел ей в глаза, улыбнулся - у него был такой вид, словно он плакал, мельком подумала она, вздрогнув, - и спрятал свой пенис обратно в тайник. Он подтянул комбинезон по окружности живота, и она потянулась за своей сброшенной одеждой.

- Ну, - сказала она наконец, - откуда это взялось?

Он отодвинулся от нее и откинулся на спинку маленького сиденья рядом с пультом управления; она увидела, что его сверкающий комбинезон стал заметно менее элегантным, помятым и косо сидящим на плечах. - Страх, - просто сказал он. Она видела, что к нему вернулось самообладание, но он не потрудился вернуть свой обычный суровый вид. Атмосфера между ними изменилась; напряжение, царившее на корабле с момента его запуска, рассеялось. - Страх. Очевидно. Мне нужно было - утешение. Мне нужно было забыться. Я не знаю, достаточная ли это причина; прости.

- Не стоит, - она рассеянно протянула руку и скормила свиньям еще несколько кусочков листьев из кормушки. - Я тоже этого хотела.

Он провел руками по простым приборам перед собой. - Я имел в виду то, что сказал, ты знаешь. Что касается меня, я предпочел бы быть здесь, управлять этим кораблем, чем где-либо еще на Звезде. В Парце проблемы, с которыми мне приходится сталкиваться изо дня в день... - На краткий, полный сочувствия миг она смогла представить, каково это - оказаться в таком положении, как у Хорка, когда на его плечах лежит благополучие не только его самого, не только его семьи, но и тысяч людей. Она наблюдала за выражением его лица и вспомнила намек на слезы, который, как ей показалось, она уловила; на мгновение ей показалось, что она понимает его. Он сказал: - Видишь ли, ничто никогда не решается. В этом-то и проблема. А если и случается, то на следующий день становится еще хуже. По крайней мере, здесь... - Он потрогал простые элементы управления. - По крайней мере, здесь я что-то делаю. Куда-то иду!

- Да, но что делаешь? Куда идешь?

Он поднял на нее глаза. - Ты знаешь, что на это нет ответа. Мы ищем помощи у тех, кто однажды вышел из сердцевины, чтобы уничтожить нас.

- И как мы должны это найти?

- Ты говоришь как финансовый подкомитет, - невесело сказал он. - Все, что мы можем сделать, это поставить себя в такое положение, чтобы они могли нас найти... кем бы они ни были.

Она почувствовала, что теперь ее настроение отвлекается от него; ей стало жарко и она ощущала себя слегка испачканной, и снова тесные изгибы стен, казалось, сомкнулись вокруг нее. Теперь она вспомнила, что они ни разу не поцеловались. Ей даже не нравился этот мужчина. - Значит, ты рад, что идешь куда-то. Всегда. Это то, ради чего все это на самом деле затевается? - чтобы дать тебе отдохнуть от твоего ужасного бремени? И если это так, тебе действительно нужно было тащить меня за собой на дно?

На мгновение на его лице отразилась обида, и губы приоткрылись, как будто он собирался возразить; но затем он улыбнулся, и она увидела, как он снова замкнулся в себе. - Сейчас, сейчас. Давай не будем препираться. Мы же не хотим, чтобы нас застали в ссоре, когда наш хозяин из сердцевины придет нас встречать, не так ли?

- Не думаю, что смогу сдерживать себя в течение такого долгого ожидания, - сказала она с презрением и повернулась обратно к своим свиньям, поглаживая и успокаивая их.

Раздался еще один глухой удар по корпусу, царапанье по всей длине корабля. На этот раз удар был мягче, чем раньше, но Дюра все равно почувствовала, что дрожит. Она успокаивала нервных свиней тихими словами и задавалась вопросом, была ли она права - действительно ли это будет такое долгое ожидание, в конце концов.

Электронный газ, потрескивая, вырывался из их сверхпроводящих обручей, крошечный деревянный кораблик сантиметр за сантиметром продвигался в сгущающиеся глубины нейтронной звезды.

* * *

 Бзиа должен был работать в две смены внутри колоколов. Он не знал, когда у него в следующий раз будет достаточно свободного времени, чтобы выбраться из гавани между погружениями. Поэтому он пригласил Адду и Фарра проводить его в место, которое он назвал "баром".

Адда нашел это место с некоторым трудом. Бар представлял собой маленькое, тесное помещение, спрятанное глубоко в нижнем городе. Единственный свет исходил от оплывающих деревянных светильников на стенах; в зеленом, убогом полумраке Адда отчетливо осознавал, как глубоко он погребен внутри каркаса города.

В одном углу бара была стойка, за которой пара человек, по-видимому, что-то подавала, какую-то еду. Помещение крест-накрест пересекали поручни без видимого рисунка; мужчины и женщины собирались небольшими группами на поручнях, медленно поедая из мисок что-то похожее на хлеб и отрывочно переговариваясь. Адда увидел тяжелые рабочие туники, покрытую шрамами плоть, толстые, искривленные конечности. Один или два оценивающих взгляда были направлены на него.