- О, да ладно, - оживленно сказал Хорк. - Мы отправляемся! Разве это не великолепное приключение? И какое это облегчение - что-то делать, куда-то идти. А, Дюра?

Дюра фыркнула, придав своему лицу кислое выражение. - Ну что ж, Хорк, вот я и отправляюсь в ад в брюхе деревянной свиньи. Немного трудно найти повод для улыбки. С уважением. И у нас действительно есть над чем поработать.

Выражение лица Хорка было жестким, и ей на мгновение стало не по себе - она пробыла рядом с ним достаточно долго, чтобы стать свидетельницей нескольких приступов его ярости. Но он просто снова громко рассмеялся. Его шумное, буйное присутствие было подавляющим в тесной кабине; Дюра почувствовала, что съеживается от него, словно уходя в себя. Хорк сказал: - Совершенно верно, капитан! И не пора ли тебе заняться свиньями?

Он был прав; Дюра развернулась на своей подвеске, чтобы начать работу. В течение некоторого времени аппарат не будет отсоединен от троса, но им нужно было убедиться, что внутренняя турбина и магнитные поля полностью функционируют. Упряжь животных, перекинутая через всю кабину, удерживала зады свиней направленными прямо на широкие лопасти турбины. Примерно в микроне перед схематичными шестиглазыми мордашками свиней было закреплено вырезанное из необработанного дерева корыто, и теперь Дюра достала из шкафчика пакет с листьями и наполнила корыто сочным растительным кормом, измельчая его по ходу дела. Вскоре кабину наполнил восхитительный аромат листьев. Дюра заметила, что Хорк склонился над своей консолью, очевидно, отгоняя запахи; что касается ее самой - ну, она почти ощущала вкус протонов, капающих ей на язык.

Свиньи едва могли это вынести. Их шестиугольные наглазники выпучились, а рты широко раскрылись. С протестующим ворчанием они бросились на неподатливую обвязку к листьям, их реактивные двигатели взорвались в тесной атмосфере кабины.

Под постоянным давлением реактивного потока начали вращаться широкие лопасти турбины. Вскоре сладкий мускусный запах свиного пердежа наполнил воздух кабины, напомнив Дюре, если она закрывала глаза, о запахах ее детства, о сетке с огороженным стадом. Она бросила по несколько кусочков еды в разинутые пасти свиней. Ровно столько, чтобы они утолили голод, но недостаточно, чтобы заинтересовались чем-то еще.

Анатомия здоровой воздушной свиньи была достаточно эффективной, чтобы она могла пукать в течение многих дней при очень небольшом количестве пищи. Свиньи могли преодолевать метры, позволяя преобразоваться в энергию испускаемого газа такому количеству вещества своего тела, какое требовалось; у этих пяти, хотя они и были напуганы и разочарованы условиями, в которые их поместили, не должно было возникнуть проблем с вращением турбины столько, сколько требовалось людям. И была запасная система - печь, работающая на дровах, сжигаемых ядерным способом, - на случай, если они впадут в отчаяние, чтобы рискнуть ее теплом в пределах кабины.

Хорк, ворча себе под нос, для эксперимента щелкнул переключателями. Корабль содрогнулся в ответ, и Хорк выглянул в иллюминатор, оценивая влияние токов, генерируемых в сверхпроводящих обручах.

Лицо Фарра внезапно появилось снаружи корабля, в иллюминаторе напротив Дюры. Выражение его лица было серьезным, пустым. Он сильно греб, поняла она; они, должно быть, уже быстро снижались, и скоро он и другие плывущие не смогут угнаться за ними.

Фарр, должно быть, ускользнул от Адды. И вот, в конце концов, это было последнее прощание. Она заставила себя улыбнуться Фарру и подняла руку.

Раздался глухой удар по корпусу "Летающей свиньи"; маленькое суденышко задрожало в воздухе, прежде чем опуститься дальше.

Дюра нахмурилась. - Что это было?

Хорк поднял голову, его широкое лицо было бесстрастным. - Отсоединился портовый трос. Точно по расписанию. - Он взглянул в иллюминатор на темные тени сверхпроводящих колец. - Сейчас мы падаем сами по себе; токи в кольцах увлекают нас все глубже в Звезду. И обручи - единственный способ вернуться домой... Мы одни, - сказал он. - Но мы в пути.

20

 Глубина триста метров.

Это была глубина, которую Дюра не могла постичь. Люди были заключены внутри мантии, слоя из сверхтекучего воздуха толщиной всего в несколько сот метров. Ее первое путешествие с Тобой к полюсу от восходящего потока - настолько далекое, что ей казалось, будто она путешествует по изгибу самой Звезды, - составило всего около тридцати метров.

Теперь она просверливала целые сотни метров в неумолимой громаде самой Звезды. Она представила, как Звезда сокрушает их крошечную деревянную лодку и выплевывает их, как крошечную заразу. И слабым утешением было помнить, что их путешествие прервется, не достигнув такой глубины, только в том случае, если они достигнут своей цели... если невообразимое действительно, в конце концов, выйдет из сердцевины, чтобы поприветствовать их.