Я приподнялся в кресле, и протянул китайцу руку. Тот удивленно посмотрел на неё, заглянул мне в глаза, но все же ответил на пожатие.

- Григорий, полковник Чжан, это – господин Молнар, - она указала на коренастого американца, - первый сотрудник ЦРУ, который отправится на орбиту.

Я успел заметить, как американец чуть округлил глаза. Видимо, такое раскрытие легенды не входило в первоначальные планы.

- Не беспокойтесь, господин Молнар, - спокойно сказала Лилиан, - это согласовано с вашим руководством на высшем уровне. Просто ситуация меняется настолько быстро, что некоторые решения не успевают дойти до исполнителя. А теперь о самом главном. Сейчас мы с вами будем решать, как сделать так, чтобы три представителя совершенно недружественных государств и организаций, каждый из которых обладает в некотором роде суперспособностями благодаря своим тюрвингам, благополучно долетели до точки назначения, и по возможности успешно выполнили почти невозможную миссию. И спасли нас всех. Включая моих горячо любимых внуков.

Я протянул руку американцу. Полковник Чжан последовал моему примеру.

Мы проговорили почти два часа. Знакомились. Учились откровенности.

Тяжелее всего приходилось ЦРУшнику. Почему-то подсознательно мне хотелось называть его «янки», хотя с самого начала мы выяснили, что Молнар был родом с юга. Приходилось себя мысленно поправлять.

Чжан рассказал много интересного о своем детстве. И вообще, оказался на удивление общительным человеком – после того, как первоначальные барьеры рухнули, благодаря очень грамотным и профессиональным действиям Лилиан. Интересно, кстати – она действительно так виртуозно умела обращаться словами, или же нам всем что-то вкололи, пока делали тесты? Нечто, снимающее барьеры в общении? Гадать бесполезно. А проверить невозможно. Так что единственное, что оставалось делать – это максимально использовать ситуацию, чтобы получить преимущество.

А самым значимым преимуществом могла быть только всеобщая симпатия.

Пожалуй, мне было легче, чем остальным. Тренерский опыт сказывался. Работа у меня была такая – вызывать симпатию. При этом парадоксальным образом я, вероятно, был единственным участником, который сохранил свою огромную тайну.

Надеюсь, никто так и не догадался, что я видящий. Лилиан удивительным образом построила беседу: я много рассказывал о своем прошлом в ВДВ, и обучении в Центре подготовки космонавтов. При этом несколько лет тренерской работы, увлечение военной археологией и обстоятельства знакомства с Катей остались в тайне ото всех.

После заката мы разбрелись по своим каютам. Однако сразу лечь спать, как я планировал, не удалось: пришла Катя, и предложила пройти на палубу.

Формально во время буксировки выходить на открытое пространство запрещалось. Но остановить нас никто не рискнул.

- Разговор не может считаться полностью защищенным, - сказала Катя, повернувшись в сторону моря, - но мы рискнем.

- Ты знала про другие тюрвинги? – спросил я.

- Да, - она кивнула, - формально мы не знаем их спецификации. Но наша организация более могущественна, чем может показаться в начале. Кое-что удалось выяснить. Тюрвинг китайца, кажется, самый опасный.

- Это который вызывает всеобщее обожание? – спросил я.

- Не обожание, - Катя покачала головой, - любовь. Самую настоящую. Поэтому единственное, что мы можем рекомендовать: не пытайся им завладеть.

- Он же, вроде бы, в Японии хранился, - я нахмурился, - и что, японцы вот так запросто передали его китайцам? Не верю! Это не возможно в принципе!

- Все несколько сложнее, чем тебе кажется, - Катя покачала головой, - думаю, японцы были счастливы от него избавиться. Учитывая предысторию. К тому же, я не знаю точно, что им предложили, но, судя по всему, нечто очень существенное. Скорее всего, территории.

- Ясно, - кивнул я, - у американца, получается, меч – маньяк? Значит, они все-таки нашли хозяина, да? Но как он собирается использовать его в космосе, на космических расстояниях?

Катя всплеснула руками.

- Мы не знаем, - ответила она, - возможно, тюрвинг – просто предлог, чтобы получить место в экспедиции. Возможно, они ведут свою игру, всегда это имей ввиду.

- Но как? – я пожал плечами, - на что можно рассчитывать, если опасность угрожает всем?.. – спросил я, и тут же догадался: - разве что на переговоры.

- Именно, - улыбнулась Катя, - в общем, держи ухо востро. Не исключено, что у них есть некоторые иллюзии, будто им есть, что предложить.

В этот момент мне самому в голову пришла одна очень неприятная мысль. И я приложил все усилия, чтобы на моем лице ничего не отразилось – очень уж страшной и очевидной она была.