- Это была наша старая однокомнатная квартира на отшибе, ты помнишь? – сказала мама, - мы переехали, когда тебе было три.

- Я помню, - кивнул я, - и что? Что там было – в лесу?

- Да ничего не было, - мама смущенно улыбнулась, и пожала плечами, - я пришла в себя оттого, что папа тряс меня за плечи. Сама в одной ночнушке, сапогах, и пуховике, который я даже не надела толком. Так, на плечи набросила. И было довольно прохладно – конец ноября все-таки.

- Я хотел обратиться к врачам, но мама настояла, что не стоит. Лишняя запись в личном деле могла помешать тебе делать карьеру военного, - отец тяжко вздохнул, - то есть, если бы ты захотел делать такую карьеру.

- Больше это никогда не повторялось, - сказала мама, сделала небольшую паузу, потом сказала: - так, а чай-то еще будем? У нас еще осталось варенье из грецкого ореха. Совершенно потрясающая вещь!

Больше мы к вопросу моего происхождения не возвращались. У нас итак хватало тем для обсуждения: новые закидоны чиновников по вопросу школьного образования, новые компьютерные методы моделирования жидких сред, которые внедряют в отцовской организации. Он у меня инженер. Я блеснул новыми знаниями, полученными во время подготовки. Родителям это было приятно, чего уж там.

8

Первоначальный план был существенно скорректирован. Или, если быть совсем точным – пошел ко всем чертям.

Катя разбудила нас в районе трех ночи. Долго извинялась перед мамой, но не дала мне даже зубы почистить. Мне кажется, еще немного – и она бы забрала меня в машину прямо в трусах.

В аэропорт мы домчались минуты за три. Наверно, если проверить по камерам для фиксации нарушений, мы установили рекорд города. По дороге, в своей обыкновенной манере, она ничего не объясняла.

И лишь когда мы уже были в воздухе, и набрали высоту, Катя, наконец, снизошла до разговора.

- У нас десять часов на разговоры. Самолет в этот раз тщательно проверили. Тут безопасно, - сказала она, - потом ты даже выспаться успеешь.

- Ого! – вырвалось у меня, - куда это мы?

- В Южно-Китайское море, - ответила Катя.

- О как. А точнее?

- На Хайнань. Это остров в Китае.

- Я в курсе. И что, ты решила так кардинально развеяться? Летим на курорт? Нормальный такой масштаб…

- Мне не до смеха, Гриш, - Катя действительно выглядела необычно напряженной.

- Что случилось-то? Гипс снимают, как отец говорит?

- Смотри сюда, - Катя достала из своей безразмерной сумочки планшет, включила экран и запустила видео; на экране была каменная глыба неправильной формы, висящая в черной пустоте. Глыба медленно вращалась. – Это астероид Джи-девятьсот-пять-ноль-семьсот-двадцать-один.

- Нашли что-то интересное, что мне следует увидеть? – спросил я, отвлекшись от экрана.

- Да ты смотри! – ответила Катя, - кадры редчайшие. Нам повезло. Съемка велась с орбитального телескопа, который вообще-то для видео не приспособлен. Но по нашей большой просьбе программное обеспечение немного перенастроили.

Я послушно уставился в экран. Там все так же вращалась каменная глыба. А потом, безо всякого предупреждения, эта глыба плавно и величественно раскололась. Сначала было несколько крупных осколков, но потом и они начали дробиться. И то происходило до тех пор, пока вместо астероида в поле зрения не осталось слабо опалесцирующее облако мелкой пыли.

- И что я только что видел?

- Уничтожение астероида, - ответила Катя, - для информации – диаметр этого камня восемьдесят километров.

Я присвистнул.

- Так понимаю, это были не мы, - сказал я, - в смысле, не люди.

- Не мы, - согласилась Катя, - у нас даже близко нет таких возможностей. Наши специалисты все еще спорят, на каком принципе основано это оружие, но к единому мнению пока не пришли.

- И что теперь? Я должен обнаружить того, кто это сделал? Очередной телескоп?

- Все немного сложнее, Гриш, - Катя покачала головой, - но лучше дождись брифинга с коллегами. Там будет подробнее, чем я могу рассказать. Не потому, что не хочу – просто не все детали знаю.

- Какого брифинга? – я нахмурил брови.

- Предполетного, - ответила Катя, - мы летим на старт.

- Стоп, стоп, стоп! – я выставил вперед ладони, - по плану старт с «Восточного»! Какое Южно-Китайское море?

- Старт будет с платформы, - сказала Катя, - сама платформа российская, но принадлежала нам, через ряд фирм-прокладок. Ракета будет американской. Акватория – китайской. Компромисс, понимаешь? Только при таком раскладе есть возможность запустить вас в ближайшие сутки. Будем надеяться, еще не слишком поздно.

- Куда мы спешим? – спросил было я, но наткнулся на Катин взгляд, и проговорил: - брифинг. Ясно. Сейчас ничего не скажешь. Ну и смысл тогда в этих десяти часах полета?

Я посмотрел в иллюминатор. Внизу, под ясным звездным небом горели огоньки какого-то поселка в горах. Хорошо там, наверное, сейчас. Воздух чистый. Кто-то на лыжах будет завтра кататься…