Он отпускает мой подбородок, но жар от его прикосновения продолжает обжигать кожу. Кончики пальцев скользят по щеке почти невесомо, но я вздрагиваю, будто он провел по мне лезвием. Оценивающее движение…

— Я вас не понимаю.

— Понимаешь, Алисия.

— Вы… хотите меня защитить?..

Я слышу его шумный выдох. Мужчина склоняется ближе к моему лицу, словно хищник, дающий жертве осознать неизбежность ее участи. Я инстинктивно зажмуриваюсь, когда его пальцы снова вскидывают мой подбородок.

Холод касается губ… Он целует меня твердыми губами маски, подавляя своей энергетикой.

— И это в том числе, если потребуется. Я дам тебе жизнь мечты взамен на твое полное подчинение. Ты станешь моей прелестной… игрушкой.

Он не просит и даже не предлагает. Это приговор, озвученный с пугающей небрежностью. Он не уточняет, что именно подразумевает под словом «игрушка», но разве нужно объяснять? Он хочет развлекаться, взяв под контроль мою жизнь. И секс, безусловно, будет частью этой игры, ее неотъемлемым элементом, и далеко не единственным.

Да, моя жизнь — хаос. Да, я уязвима и отчаянно нуждаюсь в деньгах и защите. Но стать чьей-то вещью, пусть даже роскошной и дорогой, я не смогу.

Мысли о том, чтобы продаться, отвратительны. Наверное, я и в самом деле дура, раз отказываюсь от такого заманчивого предложения.

— Простите, но я… не могу, — шепчу, отчаянно цепляясь за остатки самообладания и пячусь от него.

Рванув от мужчины, протискиваюсь между ним и большим кожаным диваном. Мужчина пытается меня остановить, но ладонь соскальзывает с гладкой ткани платья, и его пальцы хватают воздух. Я распахиваю дверь, слыша за спиной разъяренный рык.

— Ты куда пропала? — спрашивает Лиза, когда я тяжело опускаюсь на диван. — И где твоя маска?

— Девочки… — прячу в ладонях лицо, — это кошмар…

— Что случилось? — встревоженно пододвигается ко мне Инна.

— Владелец клуба здесь.

— Да ладно?! — ахает подруга.

— Он подошел ко мне у барной стойки. Отвел наверх, в свой кабинет, и предложил интимные отношения за деньги и покровительство.

— Чего-о? — Инна давится шампанским. — Алиска, тебе на баре вместо воды абсент, что ли, налили?

— Я не вру! Вон там стоит! — киваю через плечо в сторону лестницы.

— Где?

Оборачиваюсь. На втором этаже уже никого нет.

— Ушел. Но он был там! Он во всем черном, в черной маске.

— Ладно-ладно, верим, — усмехается Инна, чтобы я успокоилась, хотя на самом деле она мне не поверила. Я и сама понимаю, что мой рассказ звучит фантастически. — На вот, глотни.

Немного шампанского мне действительно не помешает хотя бы для того, чтобы унять этот дикий ледяной тремор тела...

— Я в дамскую комнату, — встаю из-за стола.

Мою руки под прохладной водой, пытаясь остыть. Мысли снова и снова возвращаются на второй этаж к хозяину «Ада».

Внезапно мое уединение нарушает звук открывающейся двери. Я машинально поворачиваю голову и вижу входящего мужчину. Высокий, жилистый, с суровым лицом, проседью в волосах, в строгом костюме.

Он насильно вытаскивает меня из клуба и бросает на заднее сиденье черного седана. Холодная кожа салона обжигает голые ноги. Дверь захлопывается, отрезая меня от внешнего мира.

Мы едем долго. Сложно разобрать маршрут — ночь, тонированные стекла.

Каменею, когда он останавливает где-то машину. Молча выходит, открывает мою дверцу.

Испуганно отодвигаюсь подальше, и тогда мужчина, склонившись, крепко обхватывает мое запястье и силком вытаскивает меня на улицу.

Передо мной огромный трехэтажный особняк...

— Шевелись, — подталкивает меня под спину, вынуждая подняться по крыльцу. Открывает дверь, заводит внутрь. Хмуро осматривает меня, как на таможне. — Снимай, — слегка пинает носком грубого ботинка мою туфлю.

Я разуваюсь.

Мужчина проводит меня через огромный холл дальше.

Мы поднимаемся на второй этаж. В конце коридора мужчина открывает какую-то дверь и, втолкнув меня в комнату, с тяжелым стуком захлопывает за спиной.

Оказываюсь в полумраке. Плотные шторы из черного бархата закрывают окна. Красные лампы заливают все багровым светом… Недалеко от окон пилон…

И тишина… Только стук моего сердца, гулко бьющегося о ребра. Хочу промочить пересохшие губы, но язык как наждачная бумага.

Кровать громадная, с высоким кожаным изголовьем. Пара подушек на матрасе тоже кожаные. А над кроватью с зеркального потолка свисают металлические цепи… толстые и тонкие... Это деталь интерьера такая? Не знаю и не хочу выяснять.

Мне страшно. До одури, до тошноты.

— Смелее, не бойся, — слышу мужской голос прямо у меня за спиной.

Вскрикиваю от неожиданности, подскочив на месте, как от удара тока. Инстинктивно бросаюсь к двери, толкаю, колочу ладонями по резному дереву — безрезультатно.

— Так она не откроется, — вновь звучит из темноты, и от этого спокойного тона по телу прокатывается колючая дрожь.

Медленно с опаской поворачиваюсь и вжимаюсь спиной в дверь.