— Доброй ночи, — слышу вибрирующий на моем затылке голос.

— З-здравствуйте, — лепечу, слегка поворачивая голову и выхватывая взглядом лишь край плеча.

— Как тебе клуб?

Вопрос ставит меня в тупик, потому что сложно поверить, что человека такого уровня может интересовать мое мнение, как и в то, что он в принципе заговорил со мной.

— Чудесный, — отвечаю робко. И сразу обозначаю на всякий случай, что нахожусь здесь не одна: — Я с подругами отдыхаю.

— Да, я видел.

Кровь моментально приливает к щекам.

Вижу бармена, безмолвно застывшего напротив нас.

— Мне, пожалуйста, воды, — прошу слишком звенящим голосом, как-то неестественно, за что мысленно корю себя.

Не проходит минуты, как передо мной стоит стакан с кубиком льда. Я протягиваю бармену карту, но крепкая рука с проступающей сеткой вен вдруг делает жест, и бармен отходит, не взяв с меня платы.

Вцепившись напряженно двумя ладошками в стакан, я трусливо оборачиваюсь, вжав голову в плечи, и натыкаюсь взглядом на широкую мужскую грудь. Сердце ухает в пятки.

— Пройдемся?

— Куда? — растерянно уточняю.

— Туда, где не так шумно. Не люблю суету.

Интересно… Он спросил мое мнение о клубе, эти громилы по бокам, бармен, стоявший по стойке смирно в ожидании заказа и испарившийся после одного жеста руки… Может быть, этот мужчина в черном и есть тот самый владелец, которого Инна придыханием называет вулканом?

Может, рискнуть и спросить его самого? Или это слишком глупо?

Хотя глупее я себя вряд ли уже почувствую.

И почему он подошел ко мне?

Мужчина взмахивает рукой, пропуская меня вперед, а едва делаю шаг, уже идет рядом. Свободный коридор, который создают для нас охранники среди извивающихся на танцполе тел, ведет прямиком к лестнице.

Наверху тихо. И воздух свежий.

— Здесь нам никто не помешает, — толкает мужчина дверь.

Все еще держа перед собой стакан, робко вхожу в кабинет, оформленный в приглушенных тонах. Рядом со столом возвышается спинка внушительного кожаного кресла. На стенах кроме картин в строгих рамах висят мониторы, транслирующие все, что происходит в клубе.

— Это ваш клуб? — все-таки решаюсь спросить.

— Да…

Во мне что-то обрывается.

— …Присаживайся.

Вздрагиваю от низкого бархатного голоса. Послушно опускаюсь на край кожаного дивана коньячного цвета, не в силах совладать с дрожью в коленях. Что я здесь делаю? Зачем он привел меня сюда? Зачем я пошла?

Мужчина садится за стол, нажимает на какую-то кнопку и смотрит только на меня. Стать и уверенные движения выдают привыкшего повелевать человека. Дорогая рубашка идеально сидит на его мощной фигуре.

Скрытое маской лицо заставляет теряться в догадках, как он выглядит. Взгляд невольно падает на небольшую татуировку на его предплечье — римские цифры. Несомненно, они что-то значат, что-то очень личное, возможно, даже сакральное.

— Сними маску.

Принеси, подай, скройся, не мешай… сними маску. Жизнь выдрессировала меня, потому на чистых рефлексах ставлю стакан на низкий столик и развязываю ленты.

Мужчина клонит голову набок, рассматривая мое лицо. Становится не по себе, потому что свое он не показывает и я не могу понять его эмоции по его глазам.

— Как тебя зовут?

— Алисия, — негромко отвечаю, сжимая маску похолодевшими пальцами. — А вас?..

Но свое имя он не называет.

— Чем ты занимаешься, Алисия?

Мысли лихорадочно мечутся в поисках вариантов. Запретный — сказать, что я прислуга. Когда люди узнают об этом, они начинают относиться ко мне как-то снисходительно, их взгляды становятся высокомерными, иногда презрительными, или сочувствующими, хотя часто эти люди сами ничего собой не представляют. Поэтому я нахожу другой вариант, не так давно выдуманный:

— Я художница.

— И как у нас сейчас живут художницы?

— Не жалуюсь.

Хозяин клуба встает. Дискомфорт, восхищение, опасность — эмоции накатывают лавиной, мне не хватает воздуха. Сердце замирает… и срывается в бешеный галоп, когда мужчина подходит ко мне. Я вдыхаю его аромат — бергамот, сладкий шоколад и… что что-то неуловимо-животное, будоражащее, заставляющее каждую клеточку моего тела отзываться.

Теплые пальцы касаются моего подбородка, и по коже проносится электрический разряд. Мужчина приподнимает мое лицо, вынуждая смотреть на него. Я вижу его глаза, вспыхнувшие, как угли.

Сглатываю сухим горлом, приоткрываю губы и делаю рваный вдох. Тело откликается раньше, подчиняясь чужому молчаливому приказу прежде, чем я успеваю осознать, что встаю с дивана.

— Твоя жизнь станет интересной и многогранной, если ты найдешь себе влиятельного покровителя.

Слова ударяют по сознанию набатом, вырвав меня из оцепенения. Покровитель? Мне? Неужели он говорит серьезно? Эта мысль кажется настолько невероятной, настолько пугающей, что разум отказывается ее принимать.