Когда утихли последние вспышки, я выскользнула из рук будущего мужа под его удивленный и немного возмущенный взгляд, он сел, а я опустилась перед между его ног на колени и обняла член ладошкой. Дима откинул голову и чуть подвинулся вперед. Я облизала тугую головку и взяла член в рот, массируя его рукой. Посасывала и насаживалась ртом на крепкий стояк, повинуясь руке Димы на своей голове, задававшей мне приятный ему ритм.

— Ты просто супер, детка… — стонал он, двигая навстречу моим движениям бедрами все быстрее.

Его член стал еще тверже, толчки импульсивнее, дыхание чаще и прерывистей, он хватал ртом воздух в предвкушении пика наслаждения, когда в предбаннике хлопнула дверь и раздался голос моего отца:

— Димк, ты здесь?

Я нырнула под полку, Дима вскочил и схватился за ручку двери в парилку, чтобы не пустить моего родителя:

— Здесь. Чего хотел? — спросил.

— Танька-то где? Мы вас потеряли.

— В магазине… — выдавил из себя мой мужчина.

Папенька вышел, мы услышали, как хлопнула дверь предбанника. Дима повернулся ко мне и привалился спиной к стене с вымученным стоном. Член торчал и подрагивал. Я на коленях подползла к нему, глядя в глаза своего мужчины, и снова взяла его в рот. Жених запустил пятерню мне в волосы и смотрел, как я посасываю головку и облизываю ее языком. Он снова расслабился и отдался во власть страсти, его бедра уже дрожали от близкого оргазма, когда дверь в предбаннике снова хлопнула.

Димка дернулся от неожиданности, схватился за ручку двери, и одновременно с этим мне в лицо выплеснулась толчками сперма.

— Сынок! Я приехал! — раздался голос Александра Николаевича.

Я снова закатилась под полку под прикрытие брошенной Димкой простыни, свисавшей до пола. Он вышел, в приоткрывшуюся дверь я увидела, что на свёкр стоит в намотанном на бедра полотенце. Следом появился мой папаша. Мой жених молчал, видимо, растерялся. Мужчины скинули с себя набедренные повязки и направились в парилку. Я зажмурилась. Димка вернулся в парилку и сел на нижнюю полку, расправив простыню, чтобы лучше прикрыть меня.

— Зятек, чего эт у тебя хрен стоит? — рассмеялся мой родитель.

— Э-эм…

 — Ниче-ниче, у меня от жары тоже такое бывает.

Ааа! Папа, ну и как мне с этим теперь жить?!

Мужчины поддавали жару, парились, выражаясь междометиями, а я радовалась, что лежу на полу, хотя даже тут мне уже становилось плохо от жары. Потом я стала невольным свидетелем разговора, у кого, как и когда стоит в их возрасте, советов для Дмитрия, что делать для потенции, когда тебе за пятьдесят и прочей ерунды. Он чувствовал себя скованно. Наконец, когда париться и поддавать жару перестали, и просто сидели и чесали языки, жених попытался выманить старших из бани:

— Предлагаю вернуться в дом..

— Сначала в бассейн! — хором заявили родители и напоследок поддали жару.

Комната наполнилась густым паром. Мне уже было совсем плохо от жара, когда дверь, наконец, открылась, и родственники с воплями выскочили из парилки на улицу.

Дима тут же бросился ко мне, вытащил, намотал на меня простыню и вынес в предбанник.

— Как ты? — спросил тревожно.

— Все хорошо, — еле слышно ответила и еле сдержала тошноту.

Димка напрягся, подошел к двери, повернувшись спиной, осторожно выглянул на улицу, потом пнул дверь и быстро понес меня к бассейну, из которого уже вышли наши отцы и понеслись в дом на истошный крик моей матери, не обращая на нас внимания. Дима опустил меня в воду с головой прямо в простыне и тут же вытащил.

— Полегче стало? — спросил.

— Да, — кивнула, стирая с лица воду и убирая прилипшие волосы. — Никогда не забуду этот вечер.

Мы рассмеялись. Жених поставил меня на ноги.

— Когда-нибудь у нас все-таки получиться спокойно заняться любовью, — мечтательно произнес.

— Успокаиваешь себя?

— Я не могу насытиться тобой. Такие резкие оргазмы не дают кайфа.

— Поехали в отель? — предложила. — Там можно спокойно отдохнуть.

Мы оба совсем были не против наших родственников, но чувства такта им явно недоставало.

***

В коттедже нас снова ждал сюрприз. Безудержные вопли моей матери дополнялись выкриками наших отцов:

— Тяни вверх! Ну стягивай его уже!

Мы с Димой потеряли дар речи. В гостиной стояла мама с задранным под грудь платьем из плотной ткани, утягивающие панталоны делали ее тело похожим на перетянутую веревочками колбаску. Очевидно, моя дорогая родительница решила «блеснуть красотой», надев на себя утяжку и наряд не по размеру, пока в городе была вспотела и отекла, и теперь не могла снять платье. Так и стояла почти в неглиже, с задранными руками, застрявшая в неэластичной ткани и вопившая.

— Серега, тяни, тяни, задыхаюсь уже, сил нет, — стонала она, вся красная.

Папа вместе с новоявленным сватом изо всех сил пытались освободить ее, но безуспешно.

— Отец, ну ты-то куда лезешь? — возмутился Дима.

— Да не до эстетики тут! Не видишь, что ли, женщине плохо, помогай давай! — с паникой прикрикнул Александр Николаевич.