Озеро тоже пошло сначала рябью, а затем и волнами, но не такими, как когда их нагоняет ветер. Они, казалось, поднимались со дна, всё выше и выше, бурлили, хаотично закручивались. Как будто вода кипела. А потом на берегу, в стороне от нас, как раз там, куда пошли Марина и инструктор, раздался грохот. Пацаны выскочили на берег. Я тоже сорвался с места. И мы все помчались на шум.

Толчки уже прекратились, но камни всё ещё сыпались по склону горы. От них грохот и был. Потом мы заметили инструктора. Он лежал у подножья скалы в странной какой-то позе – запрокинув голову и свесившись назад. Потом я увидел, что ноги ему придавило валуном.

– Там кровь, – сказал кто-то.

Да, голова у него и правда была разбита. Что там у него с ногами – даже думать не хотелось. Сам он, похоже, лежал в отключке.

Генка подошёл к нему, наклонился, пощупал пульс.

– Жив. Что делать? Надо как-то этот камень убрать, да?

– Мы, что ли, должны? Пусть охрана тужится.

– А где они? Куда свалили?

– В посёлок пошли, – ответил Генка. – Сказали, что будут через полчаса самое большее.

– Ага, ждите, – хмыкнул Алик. – Там у них бабы в поселке, сами рассказывали. Они при каждом удобном случае к ним гоняют. Пока не натрахаются, не придут.

– И что делать-то?

– Камень всяко надо убрать. И к костру его, может, отнесем?

– А если он спину сломал? Нельзя его тогда кантовать.

– И чё, его теперь вниз головой оставить висеть? Пойдемте попробуем его вытащить. И кто-нибудь пусть метнется в лагерь за помощью. Врача нашего, наверное, надо сюда, да, пацаны?

Пацаны спорили, кричали, кроме меня и Рудковского. Тот просто молчал, равнодушно наблюдая за всеми. Ну а меня лично инструктор волновал в десятую очередь. Я до одури боялся за Марину. Пока пацаны там решали, что с ним делать, я поднялся выше, но нигде её не увидел. Вообще нигде. Кругом одни камни. А если она под ними? Если её засыпало и придавило? Если она упала и свернула шею? Или сломала позвоночник? От этих мыслей накатывала паника.

Только бы осталась жива! Только бы выжила. Я даже не припомню, чтобы меня когда-либо пробирал такой лютый страх. Да вообще никогда такого не было. Я и сам не подозревал, что можно вот так бояться. Да какой бояться? Это вообще не то слово, оно не выражает и одной десятой того ужаса, который меня обуял. Меня аж потряхивало, а в животе будто ледяная яма образовалась, куда, ухнув, скатилось сердце, которое то молотило, то останавливалось.

Блин, Марина, где ты? Отзовись! Пожалуйста…

Я перепрыгивал с камня на камень, припадал к каждой щели, к каждому отверстию, вглядывался. Нигде… В отчаянии метался, выкрикивал её имя и лихорадочно соображал, что делать? Бежать в лагерь? Чтобы по рации вызвали спасателей? Но это время! А мне казалось, сейчас каждая секунда важна. Или поискать тут самому, а в лагерь пусть вон Генка бежит?

– Марина! – орал я как сумасшедший.

Да я и сходил с ума, причем стремительно. Сука, зачем он её сюда поволок! Проклятое землетрясение! Если она не выживет… нет, я даже думать не могу о таком.

И вдруг услышал рядом:

– Я тут!

Рванул на её голос, повернулся влево-вправо, пытаясь понять, откуда он доносится.

– Я в пещере.

И тут я увидел чуть выше небольшую щель, оставшуюся, видимо, от прохода, который теперь был почти полностью завален грудой камней и валунов, скатившихся со скалы. Цепляясь за выступы, поднялся и, слава богу, пролез в эту щель без труда. Нырнул в неё до пояса. Но, конечно, ничего не увидел – со света казалось, что там кромешная тьма.

– Я тут, – повторила Марина уже совсем близко.

Я выдохнул чуть ли не со стоном – жива и, похоже, ничего с ней страшного не случилось. Мне вдруг захотелось сказать ей, как я рад, что нашёл её, что она не покалечилась и не погибла. Но вовремя спохватился, прикусил язык.

Вытянуть её у меня не получилось, пришлось спрыгнуть в пещеру самому.

И тут она обняла меня. И я снова, как тогда в бильярдной, завис. Хотя нет, всё же не так, сейчас гораздо быстрее в себя пришёл. Адреналин в крови ещё бурлил, не давая совсем поплыть. Ну и не до того было – я же думал, как её отсюда вызволить.

И тут пошла новая волна толчков. Нам повезло – нас не задели камни, которые падали тут, конечно, не такой лавиной, как снаружи, и судя по звукам – мелкие. Но и не повезло – проход завалило окончательно...

27

Тимур

Вот теперь мы остались в полной темноте. Ни малейшего луча света больше не проникало. Сплошная чернота.

Я тихо выругнулся. И громче добавил:

– Приплыли.

С минуту она молчала, только дышала очень часто. Боролась с приступом паники, я это чувствовал.