Я опять трусливо зажмурилась и не дышала, слушая сквозь подземный гул и грохот падающих камней, как быстро и оглушительно громко колотится его сердце.

Через несколько секунд всё успокоилось.

– Ты как? – шёпотом спросил Тимур, опалив висок горячим дыханием.

– Живая. Только ничего не вижу…

Мы поднялись, переводя дух. А потом поняли, что просвета больше нет, вход завалило полностью…

__________________________________________

* Речь о туристической группе Людмилы Коровиной, которая в августе 1993 года во время похода к Хамар-Дабану почти в полном составе погибла при загадочных обстоятельствах. Из девяти студентов осталась в живых только одна девушка.

26

Тимур

За три часа до землетрясения

Я вообще не ожидал, что она пойдет в этот поход. Не должна ведь была. За неделю до этого инструктор про неё ни слова не говорил, когда перечислял сопровождающих. Сюрприз, конечно, так себе.

И вообще, всё как будто назло происходит. Я пытаюсь выкинуть её из головы, но постоянно сталкиваюсь с ней то тут, то там. Её занятия не в счёт, туда я вообще хожу из-за Рудковского. Не верю я в его искренние раскаяния. Даже извиняться перед ней его мамаша заставила. И то он плёл, что ничего такого не хотел, просто шутил. Чую, он ещё себя проявит как-нибудь исподтишка с очередной шуткой. Но пусть он мне только повод даст.

А на неё я даже не смотрю и слушаю вполуха. Да и сажусь я там куда подальше.

А вот когда она рядом, а ещё когда никого больше нет поблизости, начинается дурдом. Меня не то прёт, не то штырит. И самое тупое, что я ничего не могу с этим поделать.

Особенно ночами пик идиотизма. К нагрузкам на тренировках я как-то быстро привык, перестал так уж уставать, и снова привет бессонница и всякие фантазии, безудержные и непристойные, от которых спасает только холодный душ. Но иногда и не спасает. И тогда хоть дрова коли, как Челентано. Но дров тут нет... А когда уж совсем клинит – спустишь пар, и самому от себя тошно.

Блин, как я всего этого не хочу. Как я всё это ненавижу. Когда это уже прекратится?

И теперь ещё этот идиотский поход, и она идёт с нами. В коротких шортах и в майке. Пацаны об её ноги глаза сломали. Да и майка у неё такая, что сразу легко вообразить, какая она там под ней.

Скорее бы уже искупаться. Вода в Байкале холодная – то, что нужно. И хорошо, что я в узких джинсах.

А потом я обратил внимание, что инструктор наш вовсю за ней увивается. Он и шёл с ней вместе, но затем между ними как будто стало что-то завязываться. Или, может, и раньше оно было, да я не замечал? Но он ей руку принялся подавать на каждом шагу, даже там, где и хромой спокойно проковыляет. И пальцы её в руке задерживал. Лил ей в уши без умолку свои тупые шутки, Мариночкой называл. Охренел!

Но фиг бы с ним. Хуже всего то, что она ему улыбалась. Не дежурно, а так, как надо. И руку не отнимала. И вообще явно не против была его подкатов. А он и рад стараться.

Я говорил себе, конечно, что она как бы имеет право. А я – как бы нет. Кто она мне? Никто. Так что смысл психовать? Но нихрена не помогало. Этого инструктора просто адски хотелось вырубить. На неё тоже злился. Бешено. Не ожидал я от неё такого. Мне больше нравилось, когда она всех отшивала. Но зато желание срочно занырнуть в холодную воду отпало само собой.

Потом все равно пошли купаться. Что ещё делать? Я вообще жалел, что потащился в этот поход. Кто его вообще назвал походом? Вот мы с отцом ходили на неделю в тайгу, с ружьями, спальниками, палатками. Или иногда сплавлялись, это тоже дня на три-четыре. А тут что? Пешая прогулка к берегу. Лучше бы я в лагере остался.

Купалась она в стороне от нас. Совсем недолго. Не больше получаса. Потом вышла из воды и направилась к костру, вся мокрая. И эта майка её не просто обтягивала тело, но ещё и просвечивала – будь здоров. Ну я залип, конечно. Она на нас посмотрела и усмехнулась. Это меня окончательно взбесило. Да пошло всё!

А она тем временем пристроилась рядом с инструктором, которого я уже почти ненавидел. Хотя ничего не почти – ненавидел. И её тоже. Вообще завтра утром из этого проклятого лагеря свалю.

Не хотел я на неё больше смотреть, а всё равно невольно косился. Видел, как он ей ещё плечики заботливо прикрыл полотенцем. Затем они встали и куда-то пошли вдвоём. Уединения захотелось?

Я решил, что всё, хватит изводиться и выбрел на берег, чтобы даже не видеть их, пока у меня совсем башню не снесло. Покурю – успокоюсь. И едва успел натянуть джинсы и футболку, как земля под ногами дрогнула. Я аж присел от неожиданности.

– Фигасе, – посмотрел я на Генку, – опять землетрясение, что ли?

Он кивнул.

– Да, похоже.

Землетрясения у нас не редкость, раз по десять за год потряхивает, а то и чаще, уже и привыкли все. Только в городе это отголоски, а вот в эпицентре я оказался впервые. И трясло тут несравнимо мощнее. Я даже привстать не мог, будто меня придавило к земле, которая реально ходуном ходила.