Я отвечаю слишком громко и поспешно. Мысль о том, что Клык будет опять мучительно медленно заваривать чай меня страшила так же, как то, что я не знала, чего ждать от сегодняшней ночи.

Да и к тому же, в стрессовых ситуациях я любила сладкий чай, такой, чтобы зубы сводило.

– Вот, - мужчина протягивает мне свой телефон и включает запись диктофона.

Разговор, и громкий хлопок. Выстрел, который убил Баширова? Не хотела этого слышать.

– Убедилась?

– В чём?

– Что я не убивал, - видимо непонимание отразилось на моём лице, так как мужчина продолжает: - Выстрел не прям рядом со мной, значит стрелял не я. И там отчётливо слышен разговор двух людей. Арин, я не убивал Баширова. И не представляю, как ты могла решить, что я причиню тебе вред.

– Ну, я же проблема, - стараюсь со всех сил, чтобы в голосе не сквозила обида. – А ты из тех, кто привык радикально решать проблемы.

– Блять, - он подсаживается ближе, сжимая мои ладони в своих. Гладит трясущиеся руки и красные следы от верёвки. – Прости. Я никогда не причиню вреда тебя, слышишь? Ни тебе, ни малому. Ты веришь мне?

Я хочу кивнуть, очень хочу. Но мышцы словно превратились в негнущийся метал.

– Слабо? Ты сегодня просила поверить тебе. И я поверил. А теперь – слабо поверить мне? Я не убивал Баширова.

Детская игра на слабо малый аргумент в таких делах. Но я вспоминаю, как трясло днём и как важно было, чтобы Клык поверил. Не для дела, лично для меня. Может и мужчине нужно то же.

– Ключи запись ещё раз.

Клык не переспрашивает зачем, а просто выполняет просьбу. Слышу доносящиеся голоса, короткий разговор и выстрел. Вроде действительно не рядом. Но может Клык использовал глушитель? Как вообще звучит глушитель? Почему я в универе учу всякие теории, а не такие важные детали?

– Голос не твой, - мне кажется, что страх, сжимающий всё в своих когтистых лапах, отпускает меня. – Ты не убийца. Но кто тогда?

– Игорь.

Я дёргаюсь от имени. Игорь? Это может быть мой шеф? В мире тысяче Игорей, но столько совпадений за эту неделю, что ещё одно не сильно удивит меня.

– Какой-то конкретный или виноваты все Игори страны?

– А у тебя много знакомых Игорей, что так интересуешься?

– Живых один.

И ещё один мёртвый, который пугал больше живых.

Мужчина прситально смотрит на меня, но не спрашивает что за знакомый.

Я допиваю чай в тишине и думаю, как мне стоит вести себя дальше. Доверять Клыку или Игорю? Кому оставаться преданной, а кого обмануть? Это слишком.

Где-то я могу понять Клыка. Он не доверяет мне. Раскрыл много информации о себе из-за моего посещения салона. Мужчина не понимает, как со мной быть и вести себя.

У меня такие же чувства. Поэтому я решаю действовать на опережение.

– Раз я проблема, то могу я уйти домой? – стараюсь улыбнуться и вложить максимум весёлости в голос.

– Арин, - Клык резко ставит кружку на столик, от чего жидкость разливается на стекло. Мужчина разворачивается ко мне и нависает. Я вжимаюсь в спинку, мечтая  сделаться меньше. – Не знаю, что ты там решила. Но никуда ты не уйдёшь.

– Зачем я тебе?

– Зачем мне потенциальный свидетель, который может обвинить меня? Сама догадайся. Ты останешься со мной до тех пор, пока я не решу другое. Ты поняла это?

Мне остаётся только кивнуть, отворачиваясь от пронзительного взгляда. Конечно, Клык, поняла. Я проблема, которая только мешается, решить нельзя, значит нельзя выпускать с-под наблюдения.

Я всё прекрасно поняла.

– А Алек? Он может уехать?

– Твой сын теперь будет под моим наблюдением. Он – моя гарантия того, что ты не сбежишь и не придашь меня. И тебе же лучше, если ты будешь вести себя хорошо.

Улыбается хищно, видя как я дрожу от его прикосновений.

Мудак.

– Так, давай без твоих огней.

– Моих чего? – я хлопаю глазами, стараясь заставить мозги работать, когда он рядом.

Я отклоняюсь, стараясь отодвинуться, но сама себя загоняю в ловушку. В итоге полулежу на диване, упираясь головой в мягкий подлокотник. А Клык упирается руками, зажимая меня. Правая сжимает спинку, вторая подлокотник совсем рядом с моим лицом.

А сам он практически ложиться на меня. Упирается коленом между моих ног, вызывая противоречивую волну жара по телу.

Я не должна хотеть его, нельзя. Он преступник. Не убийца, но не идеален. Он практически держит меня в плену, не давая уйти. Угрожает и может превратить в ад.

И при всём этом меня тянет к нему. Хочется провести пальцами по его волосам, чуть оттянув. Помню, как он задыхался, когда я делала это в ванной.

Мне кажется, что прошлый наш раз был очень давно. Тысячи лет назад. Но на самом деле – сегодня утром. Он задыхался от моих прикосновений и стонов, жадно наблюдая за реакцией.

И его реакция делала со мной тоже. Я плыла и плавилась, когда видела, как он срывается и берёт меня грубо. Как он терзает губы, не в силах насытиться и стонет, стоит сильнее сжать его в себе.