Сердце бешено бьётся в груди. Мне кажется, Клык может услышать его с любого места. Крепко сжимаю зубы на ладони. Клык не догадается, что я тут. Не сможет догадаться.

Боль отрезвляет, заставляя затихнуть. Концентрируюсь на том, как пульсируют ранки на руках. 

Шаги, ругань и хлопок двери. Я прислушиваюсь, не слышно ли дыхания или движений. Всё тихо, слишком тихо. Он мог остаться в комнате, проверяя. Но вроде слышу шум открывающейся двери вдали по коридору.

Нельзя оставаться тут, он в любой момент может начать шантажировать меня сыном.

Наконец начинаю дышать. Тихо сползаю обратно на пол, не обращая внимания на боль в руке. Подкрадываюсь на носочках к двери. Всё тихо. Медленно проворачиваю ручку, выглядывая в коридор.

А там меня поджидает Клык с кровожадной улыбкой.

– Попалась.

Я успеваю только вздрогнуть, как мужчина хватает и валит меня на пол. Он прижимает меня, не обращая внимания на сопротивление. Я брыкаюсь и визжу, понимая, что уже не поможет.

Вдруг руки что-то больно стягивает, обжигая. Какой-то махровый пояс привязывает меня к ножке массажного стола, лишая вариантов на побег. Что он теперь со мной сделает?

Я пытаюсь озвучить мучивший вопрос, но мужчина крепко зажимает мне рот ладонью и вдавливает голову в пол. Я замолкаю, только горячие слёзы катятся по щекам. Он меня убьёт. А как же Алек?

Он убьёт нас двоих? Нет. Клык не способен на такое. Он и на убийство не был способен, как я думала. Нет, Игорь же обещал, что это не опасное дело и всё в порядке. А может Вера и Пуля не опасные, а их лучший друг убийца? Но тогда бы Игорь сказал мне бы об этом.

Не знаю, что в моих глазах находит Клык, но его лицо смягчается. Он садится на меня сверху, вторую руку укладывает на шею.

– Веди себя тихо и не глупи. Поняла меня?

Я часто киваю, ударяясь головой о мраморный пол.

– Блять, Арин. Больно? Крови вроде нет.

Этак секундная забота мужчины обволакивает меня, словно кокон, ограждая от случившегося. Клык не причинит мне вреда. Он не такой. Мне нужно верить ему. 

– Ты убьёшь меня, как Баширова? – мне нужно задать этот вопрос.

– Блять, - слишком много ругательств от него. Становится сразу понятно, насколько мужчина волнуется и теряет своё хладнокровие. – Я тебя не трону. И Баширова я не трогал.

– Да. Конечно! Ничего не было, я ничего не видела, Клык. И ничего не слышала. И вообще мы оба спали в доме. Нет! Не спали, а смотрели фильм. Или ещё что-то.

– Арин.

Клык проводит рукой по шее, спускаясь ниже, к груди.

У меня мурашки табуном проходятся по коже и внизу всё наливается жаром.

Я больная.

Клык убил человека. Его труп лежит этажом ниже. А я сама привязана к столу, чтобы не могла сбежать. И при всё этом, такая простая ласка мужчины сразу вызывает в моём теле отклик.

– Я не убивал его.

– Не убивал. Я согласна.

– Нет! – мужчина нависает надо мной, обхватывая лицо двумя руками. Приближается совсем близко. – Послушай меня, Арин. Я не притворяюсь и не лгу. Я действительно не убивал Баширова. Не скажу, что эта сука не заслуживала. Но сделал это не я.

Замираю в его руках, стараясь не выдавать свою смесь эмоций. Я хотела верить мужчине. Но его пистолет, реакция, поведение. Всё это указывало на то, что он не просто занимался отмыванием денег.

– Нам нужно убираться отсюда. Я тебя отпущу, что ты должна пообещать, что больше не будешь убегать. Попробуешь драпануть – отхватишь, усекла?

– Усекла.

Вот вроде утешает, помогает, а затем запугивает и пистолет не прячет. И как мне себя вести? Как ему доверять?

Мужчина медленно развязывает узлы и протягивает мне руку, помогая подняться. Я потираю красные следы на запястьях, стараясь унять боль. Клык не просит извинений, а просто идёт на выход.

Я прячу пояс в карман и следую за ним.

– Решила повторить связывание дома?

– Мечтай. На неё моё ДНК. 

Клык сжимает мою ладонь в своей, не отпуская от сюда. Быстро спускается по лестнице. Я с трудом поспеваю за ним. Не удивительно, что не смогла скрыться от него.

– Ты когда-то видела труп?

– Однажды.

Тогда у меня была одна истерика за другой. С момента, как меня вытащили с машины я перестала адекватно себя вести на долгое время, теряясь в днях и неделях.

Но бездыханное посиневшее тело в гробу я запомнила хорошо. Красивая укладка, слишком розовая помада и ощущение застывшей улыбки на губах. Вот-вот откроются глаза и окажется, что всё просто кошмар.

– Хорошо держишься.

– Я бы предпочла, чтобы у меня не было ситуаций, в которых мне нужно держаться.

Я раздражаюсь, чувствуя, как паника и страх уступают. Хорошо, значит мой прекрасный защитный механизм начала действовать. Наконец-то! Спустя столько испытаний в мозгу что-то щёлкает, отключая слишком яркие эмоции. Только логика и холодная голова.