Я даже не заметил, когда она пристегнулась. Хотя я в тот момент вообще не соображал.

Как ей удаётся сохранять самообладание?

– Да и знаешь, - вдруг разрушает тишину. – Убийцы не допускают таких осечек, как ты.

Осечки. Арина поверила мне ещё и потому, что я лажал на каждом шагу. Но до встречи с ней я не ошибался. Никаких следов, свидетелей и деталей. Всё чисто, без сучка и задоринки. А как она рядом, так готов лезть без перчаток к трупу и оставлять важные улики.

Всё потому что успокоить её было важнее всего остального. Унять страх, убедить, что я не убийца. Это казалось самым важным – чтобы она не отказалась от меня.

Чтобы осталась рядом до конца, чтобы не произошло. Я постоянно думаю об Арине, когда зол, когда радуюсь, когда возбуждён. За это дни она просочилась во всю мою жизнь.

Я думал, что поиграюсь и отлично проведу время. Что трахну, и наваждение пройдёт. Мало что ли в городе длинных ног и красивой груди? А хер там. Уже не важно, что там у других. 

Эту хочется. Решить хочется, понять, присвоить себе навсегда.

Так не вовремя. Как единственное слабое место, в которое можно ебануть. Стоило отпустить, вернуть домой и решать всю поебень. Но теперь не получится. Потому что слишком важна. И если до неё кто-то доберётся… 

Всех же на куски порву. 

– Ты спрашивала кто ты мне? Ты моя проблема. Одна сплошная проблема.

Арина

Проблема.

Я не ожидала услышать, что я его любовь на всю жизнь. Невеста, девушка, любимая – я не была настолько наивной. Но в груди теплилась противная надежда, что я хотя бы ему важна или дорога.

Но «проблема» бьёт под дых сильнее, чем труп и страх за собственную жизнь.

Размечталась, Арина. Наивная идиотка.

Клык тормозит у обочины и тянется, чтобы заглушить машину. Только сейчас замечаю, что все ещё держу его за руку. Хочу её выдернуть, но мужчина поглаживает костяшки и меня словно бьёт током.

– Сейчас поедем домой. Мне нужно просто всё обдумать и успокоиться. Ты не дура, но я всё же скажу, что и произошедшем не должны знать. Ни Пуля, ни Вера, ни твоя лучшая подруга, с которой ты хочешь посплетничать. Для всех мы покатались по городу, забрали что-то на квартире, где ты жила. И вернулись обратно.

– Ты правильно сказал, я не дура, - и не проблема. Я вырываю свою ладонь, ёжась от холода. Надеть бы обратно комбинезон, но неудобно и долго. А ещё не под пристальным взглядом мужчины.

Мужчина молча смотрит на меня, качает головой, а затем заводит машину, продолжая путь.

Я абсолютна спокойна, когда мы въезжаем на территорию дома. Нас не преследовали, не поджидали полицейские, Клык не пустил мне пулю в лоб на посёлочной дороге.

Луше поводов для радости у меня ещё не было.

Водитель Клыка не выходит нас встретить и это же хорошо. Я сминаю свои вещи в кучу, даже не думая прикрывать оголённые ноги. За три метра ничего не случится.

Клык берёт сына к себе на руки, занося в дом. Монстрик похож на ленивца. Его длинные худые ноги и руки свисают, как палки, бултыхаясь в воздухе. Но сам он не просыпается. 

– Я отнесу его и позвоню. Дай мне свой телефон.

– У тебя что, телефона нет?

– Звонить я буду со своего. Но хочу быть уверен, что ты никому звонить не будешь. 

Я отдаю мобильник, понимая, что у меня нет другого выхода. Но в чемодане где-то валяется старый кнопочный, который я давала Алеку, когда он был долго без меня. Если Клык его не нашел – у меня будет запасной план.

Иду вместе с мужчиной наверх, помогая открыть двери и уложить сына в кровать. 

– Даже не проснулся, - Клык удивлённо осматривает монстрика.

– Он любитель поспать. Я… Мы можем поговорить об этом с утра? Я очень устала и просто не готова ко всему. Пожалуйста.

Клык смотрит на меня некоторое время, но затем кивает. Он делает шаг навстречу ко мне, но я не могу себя сдержать, отшатываясь. Внутри тлеет вера, что он не убивал Баширова. Но быть полностью уверенной я не могу.

Мужчина оставляет меня, прикрывая за собой дверь. А у меня сердце готово выпрыгнуть из груди. Нужно что-то делать.   

Единственный шанс спастись – бежать. Сейчас, немедленно. В другой город, за сотни километров, где никто не знает человека по фамилии Ларина, и где могу начать новую жизнь.

Или обращусь к Игорю. Всё расскажу честно и пускай придумывает, как поступить. Главное выбраться из дома, а дальше разберусь.

План созревал моментально. 

– Алек, - я присаживаюсь на корточки возле кровати и тормошу сына. 

Я слышала, как мужчина спустился вниз. Ждать, пока он уснёт было опасно. Вдруг он до утра будет бодрствовать? Нужно убираться отсюда как можно быстрее.

Сын часто моргает и трёт сонные глаза. Главное, чтобы сейчас он не начал капризничать. Но всё обходиться. Он зевает и тянется, но выглядит довольно бодрым. 

– Уже утло?