Я рассказываю сыну то, что нужно было рассказать изначально, чтобы избежать недопонимания, но я не могла знать о его истерике. Сын спокойно принимает факт переезда и того, что садик с будущей женой Кирочкой нужно будет бросить на время.

Оставляю сына разбираться с игрушками, а сама иду в сторону кухни, нужно приготовить ужин и поговорить с Клыком. Хоть о чём-то, что может быть полезно.

Конечно, люди Игоря уже кружили вокруг Пули и Веры, вычисляя их передвижения и встречи, работая издалека. Но мне нужно было узнать что-то, что никаким другим образом выведать не получится.

Я достаю фарш из холодильника, как замечаю, что по барной стойке ползла змея. Первым делом я запрыгнула на кухонный столик, а затем и заорала, стараясь придать голосу максимальной громкости.

– Зачем так орать? – в помещение вальяжной походной проходит виновник торжества. – У змеи теперь психическая травма на всю жизнь будет. Смотри, какая она милая.

– Змея ядовита?

– Нет. Да, но только если укусит.

– Какой ты остроумный.

Резко поддавшись вперёд, мужчина хватает меня за руку и перемещает на неё чешуйчатую тварь. На секунду я застываю от тепла его прикосновений, а затем стараюсь вырваться. 

Слегка обвивая мою конечность, змея обосновывается на запястье, оставляя после своих прикосновений прохладу. Клык с вызовом наблюдает за мной, ожидая взрыва эмоций и истерики, но в ответ получает лишь поглаживание змеи и снисходительный взгляд.

– Ты кличала? – в кухню вноситься сын. Он останавливается, завороженно смотря на змею. – Ой, как у Яны.

– Да, как у Янчика, - я улыбаюсь, слегка поглаживая животное. – Милая. Клык, ты, правда, думал, что я настолько наивна и юна, что испугаюсь обычного ужа? 

Отдаю тварюку Клыку и испытываю желание счесать прикосновения змеи с кожи. Я боялась змей, мышей и прочей живности, которая пугала и раздражала всех. Просто показывать это перед мужчиной не хотелось.

Кухня соединена с просторным залом, поэтому я могу наблюдать, как Клык обосновывается на диване с ноутбуком. А Алек садиться возле мужчины и открывает свои зарисовки.

Лучи заходящего, пробиваясь сквозь стекло, и пересекаясь друг с другом, усеивали комнаты отблесками радуги. Вот только прикинув, что все эти окно мне мыть каждую неделю, все прекрасное вдруг оказалось не таким уж и ярким.

Клык, проявляя себя с неожиданной стороны, шепчет что-то на ухо Алеку, а тот заворожено слушает, приоткрыв рот, словно так запоминается лучше. Они оба сидели под естественным светом, и солнечные зайчики играют в их волосах, меняя их цвет от горького шоколада до молочного. 

Сердце вдруг замирает от осознания, как эти двое похожи, но затем мысль ускользает, насмешив меня. Я точно знаю, кто приходится Алеку отцом и уж точно запомнила бы любовника со странным именем Клык.

Сын машет мне и улыбается, ожидая ответную улыбку, и я не сдерживаю эмоций. Но стоит мужчине перехватить мой взгляд, как лицо мигом каменеет, и его улыбка тут же кажется натянутой.

Это кажется грубым и неприятным, но ничего не могу с собой поделать. Единственный, кто видит мои настоящие эмоции – Алек, остальным приходится довольствоваться режимом «0 эмоций» или фальшивой маской, которую я даже не стараюсь сделать похожей на настоящую. Это мой защитный механизм, который давным-давно заржавел, и не пропускает никого внутрь души и сердца.

Нельзя сближаться. Нельзя-нельзя-нельзя.

Дело закончится, а мне придётся вернутся домой и делать вид, что всё хорошо.

Но кажется, я начала нестись в сторону обрыва без тормозов в тот момент, как позволила Клыку поцеловать себя.

Клык

Малой оказывается не таким раздражающим, как я ожидал. Сидит возле меня, возит карандашами по бумаге и молчит. Первые минуты я кошусь на него, мало ли что может натворить. Но тому будто нет дела до чего-то другого.

Арина крутиться возле плиты, готовя ужин. Колдует что-то со специями – даже я не знаю, где они в этом доме. Ладно, возможно хозяйка в доме не так плохо. Хотя мне хватало и горничной Милы, заглядывающей дважды в неделю. Тем более, что активно полировала она не только полы.

Надо, кстати, предупредить, чтобы пока не появлялась. Нечего Арине пересекаться с ней. Мила то временное, а девушка… А хрен пойми, что будет с Ариной.

Тянется за чем-то на верхней полке и открывает полоску кожи на спине. 

Покрытую синими и фиолетовыми отметинами. 

Вспоминаю синяк на скуле, который заметил в машине. Алек оказался не её парнем, но кто-то всё таки оставляет на ней синяки. И пускай Арина сказала, что ни с кем не встречается, это может быть отец ребёнка или сосед или кто угодно.

– Эй, - дети же лучшая находка для шпиона, поэтому грех не воспользоваться им. – Алек. 

– Что? – не отрывается от рисунка.

– Я заметил у твоей мамы синяки и…

– Это Даня, - вздыхает, смотрит на Арину, а затем на меня. – Не пележивай, синяки сколо сойдут. Всегда сходят.