Английский. У первого — чистый, без примесей. У соседа — жёсткий, ломаный, с непривычной артикуляцией.

Кисти попробовали согнуться — кожа под стяжкой вспыхнула, хомут впился сильнее. Слишком туго, суставы не вывернуть. Сломать большой палец? Раньше подобное калечество ради свободы показалось бы безумием, теперь — нет. Хотя какой смысл ломать кости в летящей машине? Выпрыгнуть в облака? Великолепный план, Пэм. Просто отличный.

Тяжёлые подошвы проскрежетали совсем рядом. Кто-то замер прямо надо мной. Через секунду носок ботинка грубо ткнул в бедро.

— Спит?

— Нет, — донеслось справа.

— С чего взял?

— Дышит по-другому.

Сволочь наблюдательная. Я продолжала лежать неподвижно.

— Эй.

Молчание. Новый, куда более резкий пинок пришёлся под дых, в рёбра. Воздух со свистом вылетел изо рта, зубы сжались до скрипа, но хриплый стон сдержать не удалось.

— Видишь? — довольно произнёс голос.

— Очень смешно.

— Я старался.

Говорили обо мне так, словно на полу валялся мешок с гнилой картошкой. Впрочем, внешнее сходство наверняка было полным. Я подтянула колени к груди, насколько позволила сцепка на лодыжках, прикрывая живот.

— Зеро совсем заняться нечем? Тратим время на какую-то шлюху. Взять бы её и…

— Не болтай лишнего.

— Ой, да ладно! Один чёрт помрёт.

Вдруг машина просела. Желудок ухнул вниз. Удар, скрежет — сели жёстко, без церемоний. Боковая дверь с лязгом ушла в сторону, и в салон ворвался раскалённый зной.

Грубые пальцы вцепились в воротник одежды, поднимая вверх. Связанные ноги подкосились, и я повалилась обратно на грязный настил.

— Вставай, давай!

— Я не могу…

— Значит, поползёшь.

Кое-как пришлось встать, шатаясь на ходу. Толчок в спину. Шаг, второй. Я выставила ногу в пустоту, сердце оборвалось, но конвоир поймал за шиворот. Ткань врезалась в горло, а колено махом встретилось с чем-то твёрдым.

— Твою мать, держи её!

Меня рывком вернули в вертикальное положение, и под ногами наконец оказалась земля. Мелкие камни с хрустом перекатывались под весом тела. Позади раздался короткий смешок:

— Далеко она так не утопает.

— А ей далеко и не надо.

Внутри неприятно похолодело. Долгие дни я молилась, чтобы проклятая бетонная коробка исчезла, а теперь каждая клетка организма умоляла вернуть всё назад — в ту комнату, где хотя бы были понятны границы стен.

На девятом шаге грубые пальцы зацепили ткань у основания шеи, и плотный мешок сорвали одним резким движением.

Свет ударил по глазам, заставив вскрикнуть, отвернуться и зажмуриться до багровых пятен. Сразу хлынули слёзы. Зрение возвращалось неохотно: сквозь белое марево проступило ядовито-зелёное пятно, очертания предметов плавно обретали чёткость.

Передо мной высился лес: живая, сплошная и абсолютно непроницаемая стена зелени высотой с многоэтажный дом тянулась в обе стороны, насколько хватало взгляда. Стволы уходили вертикально вверх, теряясь среди переплетённых крон. Толстые лианы свисали между ними в каком-то безумном узле. Непролазный подлесок начинался сразу за узкой полосой вытоптанной земли: гигантские папоротники, колючие кустарники и спутанные корни. Лёгкие до краёв наполнились влагой, резким запахом прелой растительности и чем-то приторно-сладковатым. Тропики. Самые настоящие джунгли. Боже, а во что я одета? Футболка и джинсы цвета хаки, а на ногах — кроссовки. И на этом всё.

Позади оставалась небольшая поляна, расчищенная ровно настолько, чтобы на неё мог сесть вертолёт. Ни построек, ни грунтовой дороги, ни наблюдательной вышки. Наёмники стояли в паре шагов — до зубов вооружённые, в камуфляже без нашивок или знаков различия. Лица оставались открытыми, им было плевать, что я запомню каждую чёрточку. Пластиковую стяжку на запястьях и лодыжках аккуратно разрезали, и на коже остались глубокие багровые борозды. Зачем им освобождать меня?

— Где я?! — закричала я во всю силу.

Тот, что стоял ближе всех, лениво взглянул на меня, будто мой надрывный крик был чем-то естественным и совершенно неважным. У его ног лежал небольшой рюкзак оливково-зелёного цвета литров на двадцать. Наёмник поднял его за верхнюю ручку и без предупреждения швырнул прямо в меня. Плотно набитая сумка с размаху ударила в живот. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух.

— Что вы, блядь, творите?!

Никакой реакции. Мужчина уже уверенно шёл к вертолёту. В голове упрямо не складывались элементы этой безумной мозаики: меня похитили, продержали в подвале, привезли в джунгли, развязали руки, сняли мешок, швырнули вещи… Они что, уезжают?

— Эй! Постойте! — я бросилась следом, но ствол штурмовой винтовки прикрывавшего стрелка поднялся, заставив меня застыть. — Вы куда?!

Наёмник поставил ногу на металлический полоз вертолёта, пристально посмотрел на меня и отчётливо произнёс:

— Задача — выжить.