- Они забрали ее, — хрипит он, и его лицо искажается от боли и отчаяния. Я выхватываю пистолет и прижимаю дуло к его виску.

- Ты позволил им забрать ее, — рычу я, чувствуя, как по венам разливается убийственная ярость, а рука, держащая пистолет, дрожит. — Ты позволил им забрать весь мой гребаный мир.

- Я не позволял! — кричит он мне в лицо, не обращая внимания на пистолет. В его глазах стоят слезы. - Я пытался, Линк, — его голос срывается. — Я, черт возьми, пытался. Стрелял по шинам. Я бежал, пока ноги не подкосились. - Он шмыгает носом, вытирает его тыльной стороной ладони и рыдает от злости. - Они застали меня врасплох, ударили по голове. Я, черт возьми, пытался!

— Недостаточно сильно! — ору я ему в лицо, сильнее прижимая пистолет к его голове. — Я тебя убью, Трэвис, — язвительно смеюсь я, чувствуя, как остатки моего рассудка улетучиваются. — Я всажу тебе пулю в башку и буду смотреть, как ты истекаешь кровью. Как истекает кровью моя гребаная душа прямо сейчас! — Сирены воют все громче. Нужно уходить. Если я останусь и буду разбираться с ними, то окажусь за решеткой за убийство одного из них из-за того, что у меня не хватает терпения. Но тогда моя Пташка не позволит мне найти её. Потому что я найду ее, черт возьми, и убью каждого, кто причастен к тому, что ее у меня отняли.

— Линк, убери пистолет, — говорит Тейлор у меня за спиной.

— Нет, — выплевываю я. — Он забрал мое сердце, и теперь он должен сдохнуть.

— Он ее не забирал, Линк! — кричит Тейлор. — Не убивай его. Рэйвен будет в отчаянии, если потеряет его.

— Рэйвен сейчас здесь нет, да?! — рычу я, оборачиваясь к Тейлору. Чего я не ожидал, так это того, что он набросится на меня с кулаками. Я теряю бдительность всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы кто-то выхватил у меня пистолет, а Тейлор успел нанести еще один удар.

Когда я снова открываю глаза, я привязан к чертовому стулу. Проморгавшись, я понимаю, что снова на складе.

Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что произошло, но потом все возвращается на свои места.

Рэйвен. Она пропала. Кто-то её забрал.

- Эй! - Я кричу брату, который разговаривает с Куинтоном. Но близнецов здесь нет.

При мысли о близнецах и Трэвисе меня накрывает новая волна ярости. Чертов Трэвис. Я убью этого ублюдка, когда доберусь до него!

Они смотрят на меня, и Хантер вздыхает: - Ты очнулся.

- Да, черт возьми, я очнулся. А теперь развяжи меня, — требую я низким и опасным голосом. Я вот-вот попытаюсь разорвать эти путы.

- Не могу, старший брат, — вздыхает он и придвигает стул, чтобы сесть в нескольких футах от меня.

— Почему, блять, нет?! — рычу я, вырываясь из пут. Я чувствую себя настоящим диким зверем: глаза горят, ноздри раздуваются. Кровь. Я хочу увидеть, как из него хлещет кровь.

— Вот почему нет. Линка, которого мы знаем, лидера этой банды, сейчас здесь нет. Его давно нет в живых. Ты жаждешь крови, и единственное, о чем ты думаешь — это найти Рэйвен и заставить всех заплатить.

— Ты тоже должен быть в ярости! — кричу я. — Какого хрена ты такой спокойный? — Я смотрю на остальных, которые просто сидят и смотрят на меня, как на какого-то чокнутого. — Вы все! Почему вы не крушите все на своем пути, чтобы добраться до нее?

— Не надо, — Хантер качает головой и встает. — Не надо делать вид, что нам все равно. Мы все, черт возьми, умираем внутри, Линк. Мы все в отчаянии. Но если мы будем срываться по любому поводу, быстрее мы её не найдем.

— И еще потому, что мы не знаем, где она, — говорит Куинтон. Он выглядит совершенно опустошенным. То же самое я чувствую в глубине души. — Мы не можем просто ломиться в каждую дверь и убивать людей, которые ничего не знают.

— Еще как можем, черт возьми, — выплевываю я. Хантер вздыхает.

— Вот почему ты связан и останешься связанным, пока мы не получим ответы.

— Если ты меня не отпустишь, я убью тебя следующим, — обещаю я. Этот придурок не обращает на меня внимания.

— Мы неустанно пытаемся выяснить, где она. Мы задействовали все свои связи, всех, кого только можно. Даже тех, кто работает на нас в полиции.

— Этого недостаточно.

— А чего ты еще от нас хочешь, Линк? — кричит Хантер мне в лицо. — Ты что, не понимаешь, что мы тоже любим ее каждой клеточкой нашего тела? Что она — смысл нашей жизни, воздух, которым мы дышим. Не только ты не можешь без нее жить. Дело не в тебе, черт возьми! Наша девочка, наша малышка где-то там, и мы чувствуем себя бесполезными, потому что не спасли ее. Не уберегли, как обещали.

— Нам не надо было идти на эту чертову ярмарку, — рычу я. — Надо было остаться здесь. Она была бы в безопасности. Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя за то, что ты вбил ей в голову эту дурацкую идею. — Его лицо искажается от боли.

— Я тоже себя ненавижу, — шепчет он. Затем встает и оборачивается. Куинтон делает то же самое.

— Не оставляй меня здесь, черт возьми! — рычу я, понимая, что нахожусь в одной из камер в подвале склада.