Должно быть, я плакала, пока не заснула, потому что в следующий раз, когда я открыла глаза, раздался звук открываемой двери.

- Подожди! - Я пытаюсь быстро сесть, но кровь приливает к голове, и волна головокружения заставляет меня принять сидячее положение.

К тому времени, как я обретаю способность думать и двигаться, дверь уже закрыта и заперта на замок.

Я быстро пересекаю комнату и начинаю колотить в дверь. - Вернись сюда, гребаный мудак, и скажи мне, где я. А еще лучше, отпусти меня, черт возьми!

Это было бессмысленно, и мне действительно нужно было перестать колотить в чертову дверь, иначе я сломаю себе руку.

- Твою мать! - Я пинаю дверь и оборачиваюсь, чтобы увидеть, что, кто бы это ни был, он оставил на столе полный гребаный набор еды.

Запах ударяет мне в нос, и я издаю стон. Подойдя, я откидываю крышку подноса, чтобы увидеть полноценный стейк на ужин.

- Почему я не удивлена? - Я издаю смешок. На самом деле они обращались со мной не как с обычным заключенным, так зачем начинать с еды?

На мгновение я задаюсь вопросом, не отравлена ли она, но, с другой стороны, если бы он хотел причинить мне вред, он бы уже это сделал.

Взглянув на свой живот, я вздыхаю. Если бы я не была беременна, я бы морила себя голодом в знак протеста, хотя в кино это почти никогда не помогает. Но я не стану подвергать риску своего ребенка. Отрезав кусочек, я осторожно пробую. На вкус нормально. Черт, да это просто божественно. Я стону, жуя мясо, которое буквально тает во рту. Вскоре тарелка пустеет. Стейк, картофель и даже свежий салат на гарнир.

Покончив с едой, я осматриваю комнату и обнаруживаю, что в ней есть не только все необходимое для ребенка, но и все необходимое для меня. Чертовски странно, что многое из этого как раз моего размера.

Я достаю из рюкзака удобный мешковатый топ и чистое нижнее белье и иду в ванную.

Она большая, просто огромная. В ней есть душ и отдельная массивная ванна. Я набираю теплую воду.

Закончив, я переодеваюсь, беру с полки книгу, откидываю одеяло и ложусь на мягкую кровать.

Глядя в окно, я вижу, что уже стемнело, день закончился. Без посторонней помощи мне не уснуть, поэтому я изо всех сил пытаюсь погрузиться в чтение, пока глаза не начинают слипаться и я не погружаюсь в сон. Они не могут держать меня здесь вечно. Кто-то должен дать о себе знать, верно?

Той ночью мне снятся мои ребята, они обнимают меня в нашей постели, мы разговариваем и смеемся. Я не думаю о том, через что им приходится проходить, о панике и ярости, которые их переполняют из-за того, что я не рядом. Одно я знаю точно: чем бы все это ни закончилось, это будет кровавая бойня.

Г

лава

14

Т

эйлор

- Он в надежных руках, — говорит Энди, прижимая Эндрю к груди. Расставаться с ним нелегко, особенно когда мы сами на взводе. За последние сутки никто из нас не мог ни есть, ни спать.

- Иди, — говорит мне мама, по ее щекам текут слезы. — Иди за своей девочкой. - Я знаю, что для нее это невыносимо — знать, что мы идем в самое пекло, из которого она так старалась нас вытащить. Но мы уже не те маленькие мальчики, и на кону наша девочка. Мы можем сделать это ради нее. Ради нее мы готовы на все.

- Скажи Саманте, что мы вернем ее. - Я целую маму в лоб. Она отстраняется и грустно улыбается мне.

Саманта была сама не своя с тех пор, как узнала. Я её не виню. Мы были такими же, если не хуже. В последний раз поцеловав пухлую щёчку Эндрю и пообещав, что мы вернём его маму, мы садимся в машину и отправляемся в очень долгую, грёбаную поездку. Когда мы подъезжаем к особняку, меня охватывает дурное предчувствие. Я никогда в жизни не думал, что нам когда-нибудь придётся вернуться сюда. То, что нам пришлось пережить от рук этого ублюдка, который называл себя нашим отцом, навсегда останется в памяти у нас с братом. Качая головой, я открываю дверь машины и выхожу.

— И что нам теперь делать? — спрашивает Хантер, глядя на массивные стены вокруг особняка. — Просто постучать в дверь?

— Нет, — фыркает Трэвис. Я уже знаю, что за нами наблюдают и ждут, что мы предпримем дальше.

Обернувшись, я подхожу ближе к Хантеру. - Ни за что на свете они не разрешат нам взять с собой оружие. У тебя есть что-нибудь еще? - Хантер фыркает, словно я его оскорбил.

- За кого ты меня принимаешь? Конечно, у меня есть кое-что еще.

- Хорошо. Не делай глупостей, не используй это, пока не убедишься, что у нас нет другого выхода.

Хантер решительно кивает. Отвернувшись от него, я смотрю на Трэвиса, а затем поворачиваюсь к воротам. - Мы хотим поговорить с Трэшер, — кричу я.

— Трэшер? — Хантер фыркает от смеха. — Что это за имя такое?

— Это погоняло, — вздыхает Трэвис.

- Верно. Забыл, что это мотоклуб. Думаешь, я встречу кого-то по имени Бешеный Пёс? — усмехается он.

— Может, и встретишь, если он ещё жив, — говорю я, высматривая хоть какое-то движение.