— Чистое? — фыркает Титус. — Да, это было непросто.

Я помню, что раньше это место было клоакой, покрытой спермой, потом и другими биологическими жидкостями. Теперь оно чистое и преобразилось в совершенно новый клуб.

- Почему ты не настороже? — спрашивает меня Хантер. Я уже собираюсь ответить, но Титус опережает меня.

- Потому что он знает, что мы не убиваем ради наживы.

Это правда. Насмехайтесь над нами, бейте нас и относитесь к нам так, будто нас не существует, — это пожалуйста, но убивать? Как ни странно, это единственное, в чем мой отец был непреклонен. Может быть, дело было в гордости, в том, что он не мог смириться с тем, что у него отняли то, что он создал.

— О, ну, наверное, это здорово. Мой отец точно не упустил бы возможности прибрать меня к рукам. Хорошо, что он, черт возьми, мертв. — Хантер фыркает. — Хотя я не уверен, что Линк не прикончит меня, когда мы вернемся.

Линк. Он все еще под замком, за ним присматривают несколько членов банды. Было непросто убедить людей в том, что он может пристрелить их, как только его руки будут свободны.

Мы следуем за ними в кабинет — еще одну изменившуюся комнату. Здесь не осталось и следа от того, что это было рабочее место моего отца. Как будто весь этот чертов клуб обновили.

— Садитесь, — велит Титус, усаживаясь за стол. Его люди встают по бокам. Он откидывается на спинку стула и вздергивает подбородок. — Я знаю, зачем вы здесь.

— Правда? спрашиваю я. — И откуда, черт возьми, ты это знаешь?

— Мои источники сообщили мне, что на днях они привезли твою девушку. У меня внутри все сжалось, сердце болезненно заколотилось в груди.

— Что, черт возьми, ты знаешь о моей девушке? — рычу .

— Ее зовут Рэйвен Уэст. Симпатичная блондиночка, надо сказать. Тайрон очень долго искал свою дочь. Надо отдать должное вашему лидеру. Вы так хорошо спрятались, что ни его люди, ни мои не смогли ее найти.

— Так ты работаешь на него. — Я стараюсь сохранять самообладание, но ситуация может развиваться по двум сценариям. Если он работает на Тайрона, то может его предупредить. Хотя я уверен, что он и так знает, что мы делаем все возможное, чтобы его найти. Сейчас это важно как никогда. Или же он даст нам нужную информацию, чтобы мы могли ее найти. Если он прав, то уже знает, где Рэйвен.

Титус проводит языком по верхним зубам и смотрит на своих парней. - Ты им доверяешь? — спрашивает Отто. Титус смотрит на меня, пристально смотрит.

- Да, — говорит он, и, честно говоря, я удивлен. — Потому что у нас общая цель.

- Правда? — спрашивает Трэвис. - Ты хочешь свою девушку, мы хотим свою. Титус кивает.

- Погоди, так у него твоя девушка? Тогда почему вы не ворвались во дворец, чтобы забрать ее? - Титус раздраженно вздыхает.

- Все не так просто, черт возьми. Поверь мне, если бы все было так просто, мы бы уже забрали ее. Дело в том, что он хочет заполучить их обеих, но по разным причинам. Для него они — пешки, которыми можно играть и передвигать по доске. Вот что мы знаем. Он не умер, но близок к этому. Все это было уловкой, чтобы отвлечь внимание от себя и заняться чем-то крупнее и получше. Это также означает, что он отчаянно хочет все сделать до того, как умрет. И мы не можем допустить, чтобы он что-то сделал с нашей девушкой.

— Кто она? — спрашивает Хантер.

— Не твое дело, — шипит Отто. Титус поднимает руку.

— Мы предлагаем свои ресурсы, если ты предлагаешь свои.

— То есть мы объединяем усилия? — Я хмурюсь.

— Примерно так.

Он пожимает плечами. — Мы не такие влиятельные, как вы. И мужчин у нас не так много, как у вас. Пока. Мы планируем изменить это, как только он окончательно остынет и окажется в земле.

— Договорились.

— Погоди. Разве нам не нужно поговорить с Линком? — спрашивает Хантер.

— Линк готов убить любого, кто попадется ему на глаза, просто от ярости из-за того, что этот ублюдок забрал Рэйвен. Думаешь, он будет против, если я соглашусь работать с тем, кто может привести нас прямо к их чертовой двери?

— Верно, — говорит Хантер. — Сделка заключена.

Титус медленно улыбается, и улыбка эта не сулит ничего хорошего. — Приятно иметь с вами дело, братцы.

Г

лава

15

Р

эйвен

Я здесь уже три дня, может, четыре. Точно не знаю, потому что не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я очнулась в этой чертовой комнате.

С тех пор я испытываю самые разные эмоции, и сегодня я наконец начинаю ощущать последствия того, что попеременно то колочу в дверь и кричу, чтобы кто-нибудь открыл, то рыдаю до боли в голове, то пытаюсь себя чем-то развлечь. Я чертовски несчастна, но изо всех сил стараюсь держать себя в руках. В основном потому, что нервные срывы не идут на пользу Птенчику. К тому же, если я сорвусь, мои суждения станут необъективными, а мне нужно сохранять ясность ума, пока я здесь. Готовься к худшему, но надейся на лучшее.