— Я знаю, — шепчу я. Его взгляд опускается на мою руку, лежащую на животе, а затем поднимается к моим глазам. В его взгляде читается неуверенность, и я не виню его за скептицизм. В этом мире нужны неопровержимые доказательства, но даже их может быть недостаточно.

Проходит несколько дней, и с каждой секундой неизвестности я становлюсь все более и более взволнованной. У меня уже восьмой месяц беременности. Гормоны шалят, ноги болят, спина ноет, и я просто на взводе. Поэтому, когда Линк входит в дом и смотрит на меня таким напряженным взглядом, я понимаю, что у него что-то есть.

За ним входят ребята, полные энергии. - Вы что-нибудь слышали?

- О да, детка, — радостно восклицает Хантер, перепрыгивая через спинку дивана. Он плюхается рядом со мной и грубо целует меня. Я в шоке моргаю, а он отпускает меня и смеется.

- Полагаю, новости хорошие?

— Чертовски хорошие новости. Динь-дон, ведьма, мать твою, мертва. — Я смотрю на Линка, ожидая подтверждения, но стараясь не слишком на это рассчитывать.

— Это правда?

— Мои связи подтвердили. Видели его тело и все остальное. Патологоанатом — один из людей Фредди. Это он проводил вскрытие. — Я понятия не имею, кто такой этот Фредди, и не спрашиваю. — Похоже, этот ублюдок все это время действительно умирал и не хотел, чтобы об этом знал весь мир.

— Ты, кажется, не слишком в это веришь, — говорю я, но он лишь пожимает плечами. — Я никогда не теряю бдительности, Пташка, ты же знаешь. Даже если бы я своими глазами увидел, что этот человек мертв, я бы все равно не почувствовал себя свободным. Я убил собственного отца, но до сих пор думаю, что он может выскочить из тени в любой момент.

У меня разрывается сердце. Что бы ни случилось, Линк никогда не будет чувствовать, что мы в безопасности. И он прав, по-настоящему мы никогда не будем в безопасности. Не с их-то работой. За ними, за нами, всегда кто-то будет охотиться. Если не мой отец, то кто-то другой.

— Значит, мы свободны? — спрашиваю я, не позволяя себе ничего чувствовать, пока не услышу это от него.

— Свободны? Мы никогда не будем свободны, Пташка. Но от него? Да, похоже на то.

Я закрываю глаза и делаю несколько медленных глубоких вдохов. Я слышала эти слова, знаю, что они значат, но все равно не могу в это поверить. Не после того, как я всё время жила в страхе, что он нападет или сделает следующий шаг.

- Нам нужно отпраздновать, — говорит Хантер. — Убраться из этого дома к чертовой матери, хоть немного побыть в нормальной обстановке до рождения Птенчика.

- И что ты предлагаешь? — спрашивает Тейлор. - Мы ни за что не сможем сделать то, что обычно делаем, чтобы отпраздновать. - Он имеет в виду гоночный трек. Близнецы не были там с тех пор, как я угнала машину у того парня и чуть не разбилась. Это их слова, а не мои. Я была чертовски хороша, если уж на то пошло.

— Что-нибудь веселое. Что-нибудь для всей семьи, — добавляет Куинтон, и я улыбаюсь. — Например, ярмарка.

— Ярмарка? - Я спрашиваю.

— Да, в соседнем городке проходит небольшая осенняя ярмарка. Ничего особенного. Просто какие-то ярмарочные игры и катание на телегах с сеном. И очень вкусная еда.

— Согласна. - Я пытаюсь вскочить, но живот не позволяет. Я пыхчу, а Куинтон усмехается, хватает меня за руку и поднимает на ноги.

— Давай.

— Подожди, — говорит Линк. — Мы никуда не пойдем.

— Я больше ни минуты не могу оставаться в этом доме! — кричу я, окончательно выйдя из себя. — Линк, я схожу с ума. Мне кажется, я потеряла себя. Каждый день одно и то же. У меня депрессия. Я просто хочу выбраться отсюда, пожалуйста.

Ненавижу себя за то, что плачу. Ненавижу за то, что придаю этому больше значения, чем следовало бы, но я просто устала от всего. И физически, и морально. Он сжимает челюсти, его ноздри раздуваются, а я изо всех сил стараюсь не сорваться. — Пойду позову кого-нибудь из банды. Я не хочу рисковать.

- Спасибо. - Я натянуто улыбаюсь ему и вытираю слезы, прежде чем сделать глубокий вдох. Он мертв. Мой отец мертв, и теперь пришло время жить своей жизнью. Наконец-то, черт возьми.

Г

лава

11

Р

эйвен

- Не мог бы ты, пожалуйста, просто получать удовольствие? — бормочу я, искоса поглядывая на Линка. Он фыркает со смеху, и вокруг нас разносится детский смех, пока мы идем по ярмарочной площади.

— Нет, Пташка. Потому что это дерьмо не для меня. Это для тебя. И как бы ты ни хотела сказать, что это для Эндрю, он понятия не имеет, что происходит. Здесь все такое яркое и красивое. Он ничего не запомнит.

— Нет, но я запомню. — Я хмурюсь. — Разве это так плохо, что я хочу дать своим детям все, чего не было у меня?

Он останавливается и со вздохом смотрит на меня сверху вниз. -Нет, это не плохо. И ты права. Но, Рэйвен, мне это не нравится. Здесь слишком людно, слишком много людей. Ты беременна, тебе нельзя ни на один аттракцион.