Вместе с ней они нарисовали планы старого банковского дворца и теперь знают наизусть, где стоят охранники, какие двери заперты и как добраться до кухонного выхода, которым персонал пользуется, выходя курить в переулок.

Они знают, что некоторые женщины впадают в апатию или психоз и пропускают обратный паром, а другие меняются настолько, что отказываются ехать домой.

Тех, кто остаётся до следующей сессии клуба, обычно запирают в общей спальне в старом подвальном убежище; снаружи бронедвери закрыты на тяжёлый засов.

Вчера Ребекка отправила начальнику полиции Буроса большой конверт со всей информацией о торговле людьми и насилии, включая письмо Тууликки.

Их план — отправиться с новой группой женщин в Санкт-Петербург, раствориться среди остальных и делать то, что придётся, одновременно разыскивая Тууликки среди оставшихся.

Дагмар должна вывести её из банковского дворца через кухню и добраться через город до шведского консульства. Ребекка — украсть нож или пистолет, добиться, чтобы остаться с Мираном Мирантчуком наедине, убить его и тоже бежать в консульство.

Вернувшись в Швецию, все трое смогут дать показания, попасть под защиту свидетелей и попытаться найти путь дальше.

Дагмар и Ребекка знают, что будет очень трудно, что план, скорее всего, провалится и все они, вероятно, серьёзно пострадают. Но, может быть, у них есть один шанс из ста, и этого достаточно.

Это лучше, чем просто обрыв.

В пять утра они выписываются из хостела и берут такси до Фрихамнена.

Стокгольм ещё спит.

Стоит холодное дождливое весеннее утро.

Они расплачиваются, выходят и идут по блестящей набережной к терминалу Фрихамнен, где современный стеклянный вход встроен в старое портовое здание из красного кирпича.

Колёсики чемоданов стучат по покрытию.

Они проходят автоматические двери, поднимаются по эскалатору и попадают в зал ожидания с серым каменным полом и пустыми терракотовыми горшками.

В молочно-белом свете уже стоят около тридцати женщин разного возраста — некоторые заметно старше их, — а также примерно десять мужчин и мальчиков.

Несколько женщин стоят в очереди у билетного контроля, другие уже за стеклянной стеной у прохода к парому.

На одной из жёстких скамеек спит женщина.

Подруги присоединяются к молчаливой группе.

За ней наблюдают три частных охранника с гарнитурами в ушах и бронежилетами под куртками.

Ребекка смотрит на аналоговые часы под потолком: до отправления сорок минут.

Уже несколько лет регулярных рейсов в Санкт-Петербург нет.

Окна гудят и дрожат, когда к причалу подходит небольшое грузинское судно.

Приходят ещё женщины, останавливаются на краю группы, проверяют паспорта и визы, спрашивают, не в Россию ли направляются остальные.

Внезапно Ребекка и Дагмар замечают Тууликки среди женщин, уже прошедших билетный контроль.

Они подходят и стучат по стеклу, пока не привлекают её внимание. Тууликки устало качает головой и отворачивается. Они стучат сильнее и подзывают её. Девушка напряжённо оглядывается, неохотно подходит с другой стороны и следует вдоль стены до узкой вертикальной щели между стеклянной перегородкой и кассами.

— Мы нашли твоё письмо. Думали, ты уже уехала, — говорит Дагмар через щель.

— Прошлый рейс пропустила из-за Соланж, — бормочет Тууликки и облизывает губы.

— Тууликки, послушай… Ты не сядешь на этот корабль. Ты поедешь домой, — тихо говорит Ребекка.

— Хорошо, — шепчет девушка и моргает тяжёлыми веками.

— Слышишь нас? Тебе надо уйти отсюда прямо сейчас, — говорит Дагмар.

— Они всё обо мне знают. Они… убьют маму, папу и бабушку, — улыбается Тууликки и пошатывается.

— Что ты приняла? — спрашивает Ребекка.

— Ничего, — бормочет она.

— Я вижу, ты одурманена.

— Немного валиума и… ещё таблетку. Какая разница, не помню.

— Ты должна понять: это препараты заставляют тебя думать, что ты сможешь выдержать. Но тебе нельзя садиться на корабль, — говорит Дагмар.

— Я сама виновата, — отвечает девушка.

— Нет.

Тууликки на мгновение тяжело прижимается лбом к стеклу, затем снова смотрит на них.

— Я была клоуном, когда мы подписали контракт, но…

— Это больше не действует, — перебивает Ребекка. — Мы поговорили с Джеронимо, он тебя отпустит…

— Но Соланж поехала домой… я поехала за ней, — заторможенно продолжает Тууликки. — Мы подписали, мы должны были это сделать, но она решила, что лучше умереть, и порезала себя. Это было безумие, столько крови… И я подумала: скажу, что это я, тогда меня посадят. Но… когда Соланж покончила с собой, она снова стала клоуном… а теперь я зеркало.

— Это просто безумие, — говорит Ребекка.

— Хорошо.

— Мы понимаем. Конечно понимаем, — говорит Дагмар. — Вы бросали друг другу вызовы, ели мерзкие конфеты, делали неловкие вещи, воровали в магазинах, пробовали виски, сигареты. Но это, Тууликки… это не игра.

— Знаю…

— Вернись в зал. Скажи, что забыла паспорт в машине, скажи, что ещё успеешь, — говорит Ребекка.