Дагмар слышит стоны Соланж, затем музыка в комнате внезапно становится громче.

— Открой! — кричит Дагмар.

Она разбегается и бьёт ногой в дверь — дерево трещит. Бьёт снова и снова изо всех сил. Дерево раскалывается, щепки торчат вокруг петель и косяка, но к двери придвинут большой книжный шкаф. Дагмар наваливается плечом, упирается ногами, шкаф ползёт внутрь, и наконец она может протиснуться в комнату дочери.

— Нет, нет, нет, Соланж…

Косой солнечный свет льётся через забрызганное окно. Кровь повсюду. Её дочь лежит на полу и истекает кровью. Рот открыт, губы странно подёргиваются. Дагмар опускается рядом. Лицо у Соланж белое. Обе руки располосованы от запястий до локтевых сгибов. Из глубоких ран толчками хлещет кровь.

Дагмар переводит взгляд на Тууликки. Та сидит на кровати Соланж, прижимая к себе плюшевого медведя. Босые ступни в крови. Она смотрит на подругу, лежащую на полу. На юном лице нет никакого выражения. Рядом на кровати лежит строительный нож с выдвинутым острым треугольным лезвием.

• • •

Инспектор уголовной полиции Ребекка Рёр останавливается за полицейской машиной, наполовину заехавшей на тротуар; синяя мигалка лихорадочно кружит по деревьям и заборам.

Сирены скорой слышны всё дальше.

Когда поступил вызов и Ребекка услышала адрес, ей показалось, что сердце остановилось и превратилось в лёд.

В этом доме живут её лучшая подруга Дагмар и дочь Дагмар Соланж — самый близкий к собственной дочери человек, который у Ребекки когда-либо будет, как она часто говорит себе.

Апрельское солнце мягко сияет, когда она выходит из машины. Всегда трудно понять, как ужасные вещи могут происходить в идиллических местах, особенно в таком знакомом, вместившем столь большую часть жизни.

Дагмар бежит ей навстречу, лицо и руки в крови, зрачки расширены от шока.

— Ребекка! — кричит она сорванным голосом.

Ребекка принимает Дагмар в объятия и чувствует, как та дрожит и словно пышет жаром.

— Я здесь. Дыши, милая, — говорит Ребекка и снова и снова целует её в макушку. — Вот так, дыши… я здесь.

— Она не должна умереть, — плачет Дагмар.

— Ею занимаются. Она справится.

— Господи, я не понимаю… она не должна умереть, не должна…

Дагмар — самый близкий человек Ребекки на земле. Подростками они играли в одной футбольной команде, а однажды после поражения от Stattena IF к ним подошла женщина и завербовала обеих в международное модельное агентство. Два года Ребекка и Дагмар колесили между Токио, Миланом и Парижем, работали манекенщицами и фотомоделями, так и не добравшись до вершины, жили в общих спальнях и обшарпанных комнатах, почти ничего не ели и постоянно мёрзли.

Дагмар было всего семнадцать, когда она забеременела от французского фотографа. Он был женат, и она сказала, что вернётся в Швецию и сделает аборт. Ребекка поехала вместе с ней, и уже в первую неделю дома у родных в Буросе они поняли, насколько не гламурными и изнурительными были эти годы. Это было приключение, но в мир моды возвращаться они больше не хотели. Как-то раз, сидя среди розовых подушек при ароматических свечах в уютной девичьей комнате Дагмар, они решили оставить ребёнка и пообещали друг другу делить родительство, словно они пара.

— Вот так, милая, — шепчет Ребекка и снова целует Дагмар в макушку. — Пойдём внутрь, сядем. Давай, я помогу…

Ребекка ведёт Дагмар к дому. Их пропускают за оцепление; они входят в телевизионную комнату и садятся. Ребекка укутывает подругу пледом, обнимает, пытается унять её дрожь и сама старается не развалиться на части.

Между приступами плача Дагмар рассказывает о крови на окне, криках, запертой двери, располосованных руках Соланж, строительном ноже и закрытом лице Тууликки. Ребекка держит её и успокаивает, пока снаружи не останавливается вторая скорая и не входит медсестра.

— Здравствуйте, Дагмар, — говорит она. — Я хотела бы немного с вами поговорить.

Ребекка встаёт, гладит подругу по плечу и говорит, что теперь медсестра о ней позаботится.

Ряд расстёгнутых пряжек на сапогах Ребекки звякает, когда она выходит, идёт по узкой сланцевой дорожке к улице, подходит к полицейской машине, открывает заднюю дверь и садится рядом с Тууликки.

Поскольку Ребекка была Соланж второй матерью, Тууликки Люсандер она тоже знает очень хорошо. У девушки непростая обстановка дома — отец алкоголик и измученная мать, но Тууликки всегда легко смеялась и особенно любила, когда Ребекка с ней шутила.

Теперь она сидит в полицейской машине, лицо в мелких крапинах крови, под глазами тёмные круги, взгляд спокойный, почти безразличный. Кончики светлых волос тёмно-красные, руки безвольно лежат на коленях.

— Привет, Тууликки, — говорит Ребекка и достаёт телефон. — Как ты? Кажется, мы не виделись целую вечность.

Девушка пожимает плечами. Ребекка включает на телефоне запись.