Когда они покидали карьер, всё ещё полыхал пожар, а чёрный, как нефть, дым тянулся от неба, словно якорная цепь.

Орландо ждал в Volvo, пока Эрик и Мона собирали всё, что могло бы помочь опознать кого-либо из участников или восстановить картину случившегося.

Вместе они подняли тело Белля на большой конвейер и запустили тяжело грохочущую дробилку. Раздался влажный хруст, и куча щебня окрасилась красным от крови и спрессованных тканей.

Последним Мона положила на ленту огнемёт Белля. Когда тот добрался до дробилки, весь механизм взорвался, а куча загорелась.

Они останавливаются заправиться в Томелилле, Эрик покупает бутерброды и воду, затем едут дальше на юг.

• • •

В ночь на пятницу, выйдя из спальни Эрика, Мона начала напряжённые поиски, исходя из теории, что молодой мужчина по имени Майлз — сын Фредрика Белля.

В подземном бункере она увидела флакон шампуня и прачечный пакет из Clarion Hotel в Мальмё и решила, что на время проекта они, вероятно, поселились там.

Она без труда проникла в систему бронирования отеля и нашла единственных гостей, чьи личности после сверки с другими реестрами оказались поддельными. Мужчины жили в разных номерах на разных этажах, но приехали в один день и ещё не выехали.

Через арендованный младшим мужчиной автомобиль Мона таким же образом выследила обоих — через поддельные учётные записи, слои оболочек и стёртые следы — и вышла на дом в дорогом районе Юрсхольма.

Мона одурманила Майлза и привезла его в уединённый летний домик на севере Сконе, но быстро поняла, что пытки будут пустой тратой времени. Его подготовка была слишком серьёзной: он не выдал бы ни крупицы той ограниченной информации, к которой имел доступ. Впрочем, это уже не имело значения — Мона была уверена, что Майлз сын Белля.

Она держала его под действием препаратов, привезла в карьер, надела на него свою тёмно-красную толстовку, посадила за руль, стяжками прикрепила руки к рулю, шею — к подголовнику, ноги — к направляющим сиденья.

Мона рассчитывала, что её попытается снять снайпер, поэтому спряталась на заднем сиденье и стала ждать.

Огнемёт оказался неожиданностью, хотя ей следовало догадаться: Белль не хотел привлекать к проекту ещё одного человека.

Эрик обгоняет трактор с прицепом и снова разгоняется на прямой дороге среди широких зелёных полей с редкими островками красных амбаров.

Он смотрит в зеркало на Мону, видит неглубокую складку между густыми бровями и мягкую улыбку на губах.

Она просит высадить её на автобусной остановке чуть западнее Истада, более чем в ста километрах от карьера.

Всего через пять километров по шоссе 9 вдоль чарующего южного побережья Эрик съезжает к обочине и останавливается. Слышит, как Мона говорит с Орландо о его друзьях.

— Анна и Инес хорошие, — говорит она, — но с Фелицией будь осторожнее.

— Я знаю, — отвечает он.

Эрик выходит из машины, переходит дорогу и смотрит на сверкающее море до самого горизонта.

Мона становится рядом и объясняет: крайне маловероятно, что после случившегося «Фауст» станет тратить ресурсы на ликвидацию Эрика.

Это грозило бы крупным расследованием, в ходе которого могла бы вскрыться связь между происшествием на охоте и останками двух мужчин в карьере.

Помимо необходимости оставаться невидимыми, для «Фауста» важнее всего то, что Лео ван Нотен теперь мёртв.

Уничтожение изолированной оперативной ячейки Фредрика Белля — приемлемая потеря. Сама тайная организация цела, её деятельность почти не затронута; огромный контейнеровоз по-прежнему находится в международных водах.

— Мы настолько же свободны или несвободны, как до того, как попали в поле зрения «Фауста», — говорит она.

— Сбежим на Кубу? — спрашивает Эрик.

— Для этого уже слишком поздно, — отвечает она и смотрит ему в глаза.

— Почему? Мы можем, я хочу…

Она гладит его по щеке, затем идёт к остановке. Эрик приводит Орландо из машины.

Они оба прощаются с Моной. Орландо крепко обнимает её и не хочет отпускать, но в конце концов заставляет себя разжать руки.

— Никто не отнимет у нас нашу медленную реку, — говорит она скорее самой себе, когда приближается автобус.

— Мы будем тебя ждать, — отвечает Эрик.

Орландо не может смотреть на мать; всё тело дрожит, он изо всех сил пытается сдержать плач, когда автобус останавливается.

Мона входит, двери с шипением закрываются.

Эрик берёт маленькую прохладную ладонь Орландо в свою, пока автобус отходит от остановки, набирает скорость и исчезает.

КЛОУН И ЗЕРКАЛО

Автобус из Стокгольма приближается к Буросу по шоссе 40, и шестнадцатилетняя девушка по имени Тууликки Люсандер готовится выходить.

Автобус въезжает в город и останавливается на Центральплан.

Задние двери с шипением открываются, девушка выходит в дизельный чад. На ней наушники, но музыку она не слушает. В гудящей тишине слышит только собственный пульс, пропитанный тревогой.