Даже если бы Тимошка по-хозяйски не запрыгнул на кровать, где тут же с деловым видом устроился на подушке, я бы всё равно догадалась, что эта комната Аблова. На стуле, перекинутый через спинку, висит его джемпер, на столе небрежно разложены бумаги, открыт ноутбук, на тумбочке лежат солнцезащитные очки, по стоимости сравнимые с половиной моего летнего гардероба.

Когда Виктор донёс до постели, настроилась на падение, думала, меня сейчас сгрузят как куль с картошкой, но нет. Мужчина бережно усадил, а сам ушёл в смежную комнату из которой принёс белую рубашку, естественно, свою.

— Переоденешься и ложись.

Тимошка заскочил на колени и тёрся. Через силу приласкала щенка и отрицательно качнула головой.

— Можно мне сначала помыться? От меня уже нехорошо пахнет.

Аблов сомневался разрешить или нет, но всё же согласился.

— У тебя есть ровно пять минут, на шестую минуту захожу в ванную и вытаскиваю тебя какую есть. Всё понятно?

Кивнула, показывая, что поняла и спросила:

— А где ванная?

Вместо ответа Аблов протянул руку и помог добраться до нужной двери, а перед тем, как оставить меня наедине с горячей водой, свежим полотенцем и шампунем, сказал:

— На замок не закрывайся, мало ли что…

Чтобы ванна уже набиралась, включила кран. Специального средства для пены я не нашла, поэтому добавила в воду щедрую порцию геля для душа, насколько позволяло физическое состояние, быстро разделась и забралась в чашу.

Блаженство…

Прикрыла глаза, решив, что одну минуту просто так полежу.

— М-м-м, — мычу я. — Уйди, — подкрепила слова действием и махнула рукой. — Спать хочу.

— А я тебе предлагал сразу в постель ложиться, сама отказалась.

Голос Аблова подействовал, как ведро холодной воды на голову. За одну секунду вспомнила где нахожусь, почему и с кем.

— А-а-а-а! — взвизгнула, дёрнулась и прикрыла наготу, хотя мою грудь просто так ладонями не спрячешь, где-нибудь что-нибудь да вывалится. Радовало одно - взбитая пена тонким слоем ещё плавала на поверхности воды и стратегически важные участки тела закрывала.

— Зря я тебя из подвала выволок, — рычал Виктор, стряхивая с брюк брызги, которыми я его окатила с испуга. — Больные люди так не кричат, что уши закладывает.

— А ты какого чёрта припёрся? Дал же мне пять минут! — как по мне, вполне резонно возмутилась я.

— Какие пять минут?! Я тут уже все пятнадцать сижу. Слушаю, как сопишь. Успел горячей воды подлить, даже ухом не повела. Ты чем ночью занималась?

Известно, чем. Под кроватью в холоде зубами стучала. Переселение себе обеспечивала, а вот тебе, изверг, об этом знать совсем не обязательно.

Сижу, жду, когда Виктор соизволит развернуться и убраться из ванной, но он, похоже, не собирается. Скрестил руки на груди и носком туфли барабанит по плитке.

— Виктор Романович, будьте так любезны, очистите помещение от своего присутствия, — обманчиво ласково пропела я.

Аблов иронично изогнул одну бровь и ответил, копируя мой тон:

— Валерия Ивановна, крайне сожалею, но вынужден отклонить вашу просьбу, мне не улыбается будить вас второй раз, слушать визг и быть вновь облитым.

— Иди отсюда, — зло прошипела я, на что Аблов стянул с кольца полотенце и, запустив его в меня, рявкнул.

— Выпрыгивай, лягушонка, из своего болота, пока я тебя в нём не утопил!

Смотрю на Виктора с вызовом, хотя не в моём положении показывать характер и зубы, но ничего поделать с собой не могу, внутренний бунтарь требует дать отпор этому наглому типу. В душе Аблова понимаю, у него племянника выкрали, ему, мягко сказано, нелегко. Но моей вины тут нет, я, как и маленький Артём, пострадавшая сторона.

— Не выйду, пока не уберёшься.

Мужчина делает уверенный шаг к чаше.

Паникую. Что он задумал?

Ещё один шаг.

В спешке прямо в воде обматываюсь полотенцем.

Аблов подходит вплотную к ванне, наклоняется и, подхватив за подмышки, тянет вверх.

— Всё, отпусти, я сама! — воплю во всё горло.

— Нет, теперь уже поздно, я давал тебе шанс, ты им не воспользовалась. Впредь будешь знать, что любое неповиновение несёт за собой последствия.

Поставив на ноги, Виктор таранит меня плечом, по всей видимости, чтобы через него перекинуть. Действую исключительно на инстинктах. Толкаю мужчину в грудь, отскакиваю в сторону, конечно же поскальзываюсь и, растопырив руки, падаю.

Всё, каюк. Сейчас моя неспокойная черепушка встретится с бортиком ванны и расколется пополам.

— Ходячая катастрофа, удивительно, как ты до двадцати пяти лет выжила, — прошипел Виктор, когда прервал мой полёт и придал мне вновь вертикальное и устойчивое положение.

Шок прошёл и лишь тогда осознала, что стою перед Абловым в чём мать родила, а полотенце где-то плавает под ногами.

На ум не пришло ничего умнее, как обнять Виктора за шею и прижаться к нему. Воспользовалась Абловым, как ширмой, причём от него же.

— Всё-таки испортила мне костюм, — констатировал мужчина факт и, придерживая за талию, донёс до спальни, а когда подошёл к кровати, поморщился. — Всё, спрыгивай.