Я помню жару в комнате, восхитительное ощущение прохладной воды, скользящей по моей коже. Я помню раздражающий, но знакомый запах хлорки.

А потом все вдруг прекратилось.

Моя рука коснулась бортика бассейна, мое тело изогнулось, ноги приобрели хорошую опору для толчка. Я оттолкнулась от бортика и замерла от мучительной боли. Какого черта?

Сначала я подумала, что мои длинные волосы за что-то зацепились. И в некотором смысле так оно и было, но это было не что-то. Это был кто-то. Чей-то кулак.

Я притихла от боли, сбитая с толку, но не встревоженная, пока нет. Я была поднята из воды. На долю секунды я мельком увидела мужчину, скорее его фигуру, чем лицо, но, прежде чем я успела среагировать, меня снова швырнуло вниз, но не в воду, а на бортик бассейна, на самый край. У меня было время повернуть голову, так что большая часть моего лица уцелела, но это никак не защитило боковую часть моей головы, которая сильно и уверенно соприкоснулась с чем-то твердым. Удар. Раз. Это было так больно. Удар. Два. Я почувствовала вкус крови. Удар. Три. Мой мозг затуманился. Мою голову окунули в бассейн. Я пыталась сопротивляться. Все, чего мне удалось добиться, - это тщетно извиваться в воде. Мои ноги не находили опоры. Я была слишком дезориентирована, чтобы определить, в какой стороне находится земля. Удар. Снова. Я протянула руку, царапая кулак, который держал мои волосы. Вдруг моя стопа за что-то зацепилась, и я изо всех сил оттолкнулась вверх. Я задохнулась от благословенного потока воздуха. Я попыталась закричать, но из меня вырвался лишь жалобный всхлип, прежде чем мою голову снова засунули под воду.

Мир погрузился во тьму.

Глава 35

Кира

Я пришла в себя от нахлынувших неприятных ощущений. От медленного скрежета втягиваемого и выдыхаемого воздуха, протискивающегося через пересохшее горло. Мой разум был заполнен множеством разрозненных кошмаров, которые я не могла вспомнить.

Все мое тело болело, но ничто не пульсировало так сильно, как голова. Мне немедленно захотелось снова потерять сознание.

На меня обрушились звуковые сигналы, жужжание в ушах и терпкие запахи больницы. Я никогда раньше не лежала в больницах, но провела в них больше времени, чем положено, поэтому сразу поняла, где нахожусь. Я ненавидела больницы. Они всегда заставляли меня думать о моей матери, умирающей в одной из них, в то время как я была за тысячи километров от нее.

Мне с трудом удалось открыть глаза, и я мгновенно вздрогнула, снова закрыв их. Я сделала еще несколько вдохов и попробовала снова. Все, что я смогла увидеть, как только оглушительная яркость прошла, - это пара измученных серебристых глаз.

- Кира, - выдохнул мой муж, сжимая мою руку. Его пристальный взгляд впился в меня с невероятным облегчением. Как будто он боялся, что у него больше не будет такого шанса.

Я слабо сжала его руку в ответ и снова закрыла глаза. Всего этого было слишком много. Боль, замешательство, прилив сильных эмоций, которые в беспорядке пронзили меня.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.

- Как будто я не должна была просыпаться, - честно ответила я, слова вырывались хрипом из моего измученного горла. Я услышала, как он резко втянул воздух.

Детали уже всплывали в моем мозгу. Бассейн. Борьба. Уверенность в том, что я умру. Кто-то пытался убить меня.

- Как долго я была без сознания?

Слова застревали у меня в горле, и я мгновенно решила, что это мой последний вопрос. Общение не стоило такой боли.

- Четыре дня.

Он произнес эти слова с отчаянной болью. Как будто четыре дня были вечностью. По крайней мере, для меня это было именно так.

- Обезболивающие, - прохрипела я.

- Конечно, - мгновенно ответил он. - Я вызвал медсестру.

Послышался шорох. Вошла медсестра; приглушенный разговор, звуки нажимаемых кнопок. Все это время я чувствовала, как Макс гладит мою руку. Смутно я размышляла о том, что это было единственное, что я чувствовала, помимо острой боли.

Должно быть, лекарства были быстродействующими, потому что вскоре я почувствовала, что снова теряю сознание.

После этого мои отношения с сознанием на некоторое время резко ухудшились. Я жила в режиме «Проснись и снова усни». Я просыпалась, просила, чтобы мне дали снотворное, и снова засыпала. Так продолжалось несколько дней. Насколько я могла судить, Макс никогда не отходил от меня. Он всегда был рядом, когда я ненадолго впадала в забытье. Я уже сбилась со счета, сколько раз отключалась, когда проснулась от звука голоса моего свекра. Я не открывала глаза. Это все еще причиняло боль.

- Ты не выглядишь удивленным, - сердито говорил он кому-то голосом, пропитанным презрением.

- Конечно, я не удивлен, - ответил Макс так же сердито. - Это я тебе сказал.

Все мое тело похолодело, холод почти заглушил боль. Почти. Что это значило? Мне не понравилось, как это прозвучало, но я быстро отвлеклась от этой мысли.