Столько лет они играли друг с другом в эту отвратительную игру. Супружеская измена, должно быть, добавляла страсти их отношениям. Когда отвращение смешалось с моей кровью, это помогло немного смягчить боль.

- Ты все это время крутил с ней роман, - сказала я ему глухим голосом. - У нас не было ни одного счастливого момента, который не был бы запятнан ею, так?

Он покачал головой, но в его глазах я увидела слишком сильное отчаяние, чтобы верить тому, что вот-вот сорвется с его губ.

- Это неправда. Я клянусь.

- Не клянись мне. Не клянись мне ни в чем. Никогда.

Его глаза были широко раскрыты и безумны, а руки продолжали тянуться ко мне. Каждый раз, когда он это делал, я вздрагивала, но, хотя он продолжал контролировать себя, казалось, он не мог остановиться.

- Послушай, я облажался. Я сильно облажался. Но тогда я думал, что ненавижу тебя. Это было только в первый месяц после свадьбы. Я был не в себе и натворил слишком много всякого дерьма, больше, чем я могу даже вспомнить или назвать; но я никогда не врал.

Он был прав. Он не лгал мне. В этом не было необходимости. Я проделала всю эту работу за него.

Как только я начала влюбляться в него, я начала обманывать себя, и ему даже не пришлось произносить ни единого слова лжи. Это совсем не утешало.

- Мне, мать твою, все равно! - В моих словах было столько яда, что у него перехватило дыхание. - Ложь. Правда. Ничто из того, что ты мог сказать или сказал, не имеет никакого значения. Ты трахнул другую женщину после того, как трахнул меня. Ты трахнул ее. - Это было больнее всего. Нет. Не совсем. Больнее всего было то, что она носит его ребенка. Они связаны навеки. Это ранило меня сильнее всего. - Ничто другое не имеет значения. Между нами все кончено. - Я горько рассмеялась. - Мы так и не начали. Это никогда не было историей любви, но, что бы это ни было, я хочу уйти.

Мне больше нечего было сказать. Я попыталась выйти из комнаты, не сказав ни слова.

Он предпринял попытку остановить меня. В ту секунду, когда он схватил меня за руку, я закричала.

Он отпрянул.

- Не надо. Пожалуйста. Ты же не позволишь ей победить. Она только этого и добивается.

Мои глаза недобро прищурились, глядя на него. Только когда мое зрение затуманилось, я поняла, что слезы текут у меня из глаз.

- Позволю, - тихо сказала я ему, каждый слог вибрировал от моей ненависти. От моей боли. - Это всегда было ошибкой. - В моих словах было столько же нестерпимой боли, сколько и правды. - Все кончено. Я не собираюсь участвовать в этом фарсе.

- Пожалуйста, не делай этого, - сказал он.

Я колебалась. Даже после всего, что произошло, я, черт возьми, колебалась. Когда я поняла это, я так разозлилась, что закричала:

- Убирайся. Убирайся отсюда немедленно! Оставь меня в покое!!!

Глава 39

Кира

Жизнь - сложная штука, она то дает, то отбирает, то ободряюще похлопывает по плечу, то нападает со спины.

Я подала на развод, желая забыть все это как можно скорее. Это было и легче, и труднее, чем я могла надеяться.

Во всем этом даже было какое-то облегчение. Я этого не ожидала, но мне это было нужно.

Семья Макса всегда была добра ко мне, но после развода они стали еще добрее.

- Мы понимаем, почему тебе нужно это сделать, - сказала мне его мать. Она плакала. Это разбивало мне сердце. - Мы тебя не виним. Но, пожалуйста, никогда не стесняйся просить нас о чем-либо. Мы видим в тебе нашу дочь, независимо от того, замужем ты за нашим сыном или нет.

- Мы по-прежнему считаем тебя семьей, - грубовато сказал мне его отец. - Это не изменится. Твоя охрана останется с тобой. Ты слишком известна, чтобы даже думать о том, чтобы обойтись без телохранителя, после всего, что произошло... Это необходимая мера предосторожности.

Возможно, мне стоило протестовать против этой меры, но я этого не сделала. Я нуждалась в своей команде, как физически, так и морально.

- И ты можешь сказать «нет», конечно, это твой выбор, - сказала Диана Андреевна, - но мы хотели бы продолжить нашу еженедельную традицию ужинать по воскресеньям. С Максом мы будем встречаться в другой день, чтобы избежать каких-либо неудобств для вас обоих.

- И с нашей страны не будет никаких претензий из-за разорванного контракта, не переживай, - заверил меня его отец.

Я не знала, что это значит, но просто кивнула. Я была той, кто разорвал контракт, и даже если все происходящее было несправедливо, я знала, что не имею права спорить с ними ни по одному из этих вопросов.

- Кроме прочего, ты оставляешь за собой квартиру. - Твердый голос Павла Олеговича не терпел возражений. - Этот вопрос не подлежит обсуждению. Ты все еще Ольховская.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами.

Предполагалось, что развод причинит сильную боль, и я приготовилась к ней, но никакая подготовка не помогла. На меня обрушились удары, которых я не ожидала. Это были медленно гноящиеся раны. Те, которым не позволили нормально зажить.