— Значит так! Либо пиши прямо сейчас, что она должна делать, либо... 

— Я понял. Сам все сделаю. Время не ждет. Я могу идти? 

— Свободен! — зло выплюнул шеф. 

Дверь за Антоном закрылась с громким хлопком. За что такие наезды? 

— Леночка, принеси, пожалуйста, как обычно, — совершенно спокойным голосом вежливо попросил шеф.  

Через две минуты зашла помощница с двумя стаканами воды, чашечкой кофе и кружкой чая. 

— Благодарю. Для всех я занят. 

— Как скажете, Эрнест Харитонович, — и тихонечко прикрыла за собой массивную дверь. 

— Как ты любишь. Зеленый молочный, — неожиданно обратился ко мне начальник.

Да откуда же ему это известно?! 

Мы с шефом одновременно друг на друга посмотрели. 

— Что скажешь? 

— Что это сейчас было? 

— Что конкретно тебя удивляет?   

— Зачем вы перекладываете на меня его обязанности? 

— Потому что он свою работу делает отвратительно. 

— Ну так увольте его. Разве не этим вы грозите каждому встречному-поперечному? — в голос стали проникать нотки раздражения. 

— Не груби. Я слов на ветер не бросаю. Если и угрожаю, значит, на то есть причины. Тебе ведь подобного не говорил.  

— Что за бред насчет конференции? Какого она уровня? Он должен выступить с докладом? 

— Как много у тебя вопросов. Выступать он не будет. Но у нас с тобой тоже куча дел. 

— Я вся внимание. 

— У нас также по плану конференция. По тематике «Программирование, системное администрирование и внедрение новейших технологий».  

Как это все далеко от меня. Скукотища. 

— Какие преследуем цели?    

— Во-первых, идеи. Во-вторых, специалисты. Мы ведь по результатам выступлений должны взять на работу разработчиков одного из проектов. 

Ого! Как серьезно он подходит к подобным вопросам. Нет бы спихнул все на Надю. Искала бы себе на здоровье. 

— Мы спонсоры? 

— Нет. Мы — своеобразный приз. Нельзя разбрасываться толковыми людьми. 

— Мне кажется, в подобном вопросе я мало что смогу вам посоветовать.  

— Ты присутствуешь. Это не обсуждается.

— Зачем? У меня, правда, много работы.  

— Придется справляться. Тем более что я предоставил тебе способы решения этой проблемы. Удаленка. Помощники. Кстати, их устроил аванс? 

— Устроил. Они сердечно вам благодарны. Эрнест Харитонович, я совершенно не разбираюсь в программировании, только время зря потеряю. Можно ведь более рационально его использовать. Да и скучно мне на таких сборищах... 

— Ну да, это ведь тебе не под музыку весь вечер вертеться с первым попавшимся товарищем. 

Глава 29

Я даже опешила от подобного замечания. Как он смеет тыкать меня носом, как провинившегося котенка? Что за ерунда?  

— Вы ведь сами оставили меня одну на полвечера. В окружении полсотни мегер, которые желали повыдергивать мне волосы только потому, что все были уверены, что я ваша подстилка! — это при том, что у него девушка есть! Кажется, я сейчас сорвусь. И наговорю лишнего.  

Заметила, что глаза его недобро потемнели. И голову чуть повернул в сторону, не сводя с меня взгляда. 

— Я не думаю, что весь зал наблюдал за нами. И поверь, в женщинах я крайне избирателен. Подстилок у меня не бывает. 

Блиииин! Геля, а ну замолчи, не твое это дело! 

— Ну да, конечно. На виду у всех облобызали меня назло своей подружке, а потом бросили на целый час стенку подпирать в одиночестве и ушли решать свои межгалактические проблемы, — битву с самой собой я, кажется, проиграла. — И как я после этого выглядела? Я, между прочим, ничего плохого не сделала и вообще с вами не просилась! — голос мой с каждой секундой становился все громче и громче. — И почему вы делаете мне замечание? Вы! Да на вас, Эрнест Харитонович, каждая женщина в зале висла, как обезьяна на лиане! 

— Подойди, пожалуйста.  

— Еще чего. Вам надо, вы и подходите! — обиженно фыркнула в ответ и отвернулась для пущей убедительности. 

Сбоку послышалось какое-то шуршание. А над ухом раздался уверенный тихий голос: 

— Во-первых, я хочу, чтобы ты четко понимала: если я кого-то и, как ты выразилась, лобызаю, то делаю это только по своему собственному желанию, а не назло кому-либо. 

Тут достопочтимое руководство, развернув стул, подхватило меня на руки и, задрав юбку, усадило прямо на стол. Я даже возразить не успела. Тут же, глядя прямо в мои глаза, продолжил:

— Во-вторых, — немного помолчав, грубо вклинился между ног, — я просил называть меня по имени. Просил?

Пребывая в шоке от неожиданно сложившейся ситуации, промямлила в ответ что-то нечленораздельное и кивнула в знак согласия.  

— А когда мои требования не выполняют, я зверею.  

Я почувствовала его руки на своих бедрах. Глаза мои округлились от ужаса. Нет, я не хочу! Ни прикосновений, ни близости его тела, ничего этого! Что он делает? Наказывает таким образом? За что?