У него был пунктик: каждое утро и каждую ночь он любил меня. Нежно и страстно. Доводил до таких сверкающих пиков, что я нередко думала: как я раньше жила без этого? Без его рук и губ, его умения высекать из меня искры, зажигать пламя . Он сгорал вместе со мной. Не разменивался, не поучал, не выступал в роли пресыщенного жизнью мачо, который познал всё, и теперь всего лишь развлекается.

Он настолько ярко и безраздельно отдавал и отдавался, что мне постоянно хотелось пригреть на груди этого неистового мальчишку. Юного, но опытного, умеющего дарить себя без остатка. Кажется, если бы вдруг мне нужна была его кровь, он бы отдал свою не раздумывая.

Хотелось спрятать его от всего мира. Я плавилась от его горячего тела. А ещё больше – от противоречий и нежелания открыться полностью не только в сексе. Мне постоянно казалось: вот он, настоящий. Пусть на несколько часов, когда забывал обо всём и с наслаждением дарил мне оргазмы.

Я бы согласилась на меньшее, чтобы чаще видеть его таким вне постели. Я бы согласилась спать у его ног, охраняя сон, лишь бы он почаще приоткрывался. Но пока приходилось довольствоваться тем, что он предлагал мне.

Это было невыносимо – ходить по краю его жизни и не видеть целиком все его тайны. Мне доставались фрагменты, но я и им радовалась. За очень короткое время он стал моим дыханием.

Неожиданно. Врасплох. Я не думала, что так бывает. Кажется, я влюбилась.

– Тебе помочь? – он спрашивает об этом каждый вечер. У меня сессия. Я сдаю зачёты и экзамены. И его отношение к моей учёбе – бальзам на израненную тёткой душу. Эдгар не запрещает. Он поощряет. А ещё вот как сейчас: хочет помочь.

Он возвращается домой то раньше, то позже. Часто утомлённый, с резкими морщинками у рта и глазами, в которых сквозит усталость. И за какой-то час мой муж преображается. Плещется в душе, я кормлю его ужином. Он уже не ворчит, что я трачу время на приготовление еды. Ему нравится и моя стряпня, и то, что я сижу напротив, болтаю ногой и рассказываю, чем занималась целый день. Он спрашивает. Ему интересно.

И о себе он начал рассказывать немного больше, хоть до этого чаще отделывался односложными ответами. Он помнит, постоянно помнит, что должен меня натаскивать, чтобы, когда придёт час, я не ошиблась, не подвела его. Жаль, что он ничего не делает просто так. Мне бы этого хотелось. Но он готовит меня к роли. И я подчиняюсь.

Сегодня он лежит, положив голову мне на колени. Задаёт экзаменационные вопросы из длинного списка. А я отвечаю.

– Нет, неправильно, – у него отличная память. Кажется, он может уже сам сдать на «отлично», а я всё ещё запинаюсь, путаюсь. Если честно, думаю не о том.

– Отдохни, – забирает из моих рук планшет, куда я пытаюсь заглядывать украдкой, чтобы восстановить в голове логическую цепочку своих рассуждений. Он неожиданно целует меня в ладонь. Прижимается губами. И я замираю от счастья. Хочу любить его и нежить так, чтобы он забыл обо всём на свете.

– У тебя всё получится. Не расстраивайся, – подбадривает, и нет ничего дороже его слов. Я не расстроена. Я чересчур полна этим мужчиной. Он в каждом моём вздохе, и мне всё труднее сдерживаться.

– Пошли. Надо развеяться, – тянет он меня за руку. – Я знаю отличное местечко. Там варят отличный кофе и заваривают замечательный чай.

Он помнит, что я люблю чай. А мне не хочется никуда идти. Но Эдгар настаивает. Выбирает мне одежду.

– Вот это подойдёт отлично, – и этому тоже он учит меня – красиво одеваться. Ценить хорошие вещи. Складывать яркие впечатления. Что буду делать я, когда моя семейная жизнь закончится? Смогу ли я жить без его голоса? И отдаст ли он мне Че Гевару?

В какой-то момент он срывается. Может, моё оголённое плечо его заводит, а может, ему кажется, что я ещё недостаточно обласкана им.

– Иди сюда, – как всегда, приказ. И глаза его темнеют, как небо в пасмурный день. Я знаю, что за этим последует. Но каждый раз не могу ему отказать. Да и зачем? Я сама желаю того же.

– Хочу тебя почувствовать очень глубоко, – иногда он немногословен, а иногда, как сейчас, объясняет, чего хочет. И это подстёгивает, будоражит. Я готова пить голос мужа и слушать отрывистые слова, подчиняясь желаниям моего мужчины.

Он целует меня. И поцелуи его глубокие. Жалящие. Настойчивые. Властные. Всё чаще я не остаюсь в долгу: ласкаю его руками – бесстыдно и смело. Вхожу во вкус. Не зажимаюсь. Он и этому меня научил понемногу. Никогда не указывал явно, но всегда поощрял вольности. Подстёгивал словами и нетерпеливой дрожью. Ему нравилось. А я для него готова была на всё. На любые безумства, лишь бы задержать, подарить удовольствие, чтобы однажды получить в ответ хотя бы частичку того чувства, что жило во мне и росло изо дня в день.

– Подними ноги. Положи их мне на плечи. Вот так.

Эдгар гладит мои икры, покусывает пальцы, и я возбуждаюсь так, что готова и стонать, и кричать, извиваться и просить его войти в меня. Но я сдерживаюсь изо всех сил.

Он овладевает мною не сразу. Постепенно. Когда я уже разгорячена до предела и нетерпеливо шевелю бёдрами, пытаясь получить его полностью и целиком.