А потом она скакала на одной ножке, пытаясь попасть в джинсы. Я чертыхался, борясь с галстуком.

– Погоди. Я сейчас, – Тая вырвала из рук злосчастную полоску ткани и ловко, чёткими движениями завязала узел. Помогла надеть и поправила и галстук, и ворот рубашки. – Вот так.

– И откуда такие умения? – кажется, во мне проснулась подозрительность.

– Не скажу! – показала она мне язык, и мне захотелось зажать её и выпытать сакральную тайну великого умения вязать галстучный узел. Какой такой мужик был в её жизни, которому она вот так же помогала одеваться? Что-то тёмное шевельнулось внутри и пропало: мы опаздывали. Потом. Я всё равно узнаю все её тайны. Это даже интересно. Вызов. Но я всё равно выиграю. По-другому и быть не может.

– Приехали, Эдгар Олегович, – спокойный голос Игоря помогает очнуться и стряхнуть мысли-воспоминания. Чёрт, – морщусь я, и снова смотрю на циферблат.

– К университету успеешь? Таю забрать? Или я позвоню, пусть вызовет такси.

– Успею, – Игорь надёжный. На него можно положиться.

– Тогда поторопись. Не желаю, чтобы она ездила общественным транспортом.

Я едва успеваю выйти из машины, как под ноги мне бросается невообразимое нечто. Приплыли. Как это сейчас некстати.

28. Эдгар

– Фу, Че Гевара, фу! – пытаюсь я уберечься от неистовой бурной радости пса, но это почти невозможно: лохматое чудовище прыгает вокруг меня с лёгкостью горной козы.

Что там Тая говорила про лань? Вот как раз этот пакостник за полсотни килограмм и тянет. Явно больше, чем моя жена. Но хорошо, что он не кинулся меня облизывать. Не знаю, устоял бы я, особенно, если атака случилась бы неожиданно.

– Гинц, как я рада тебя видеть! – этот приторно-сладкий голос похож на трупный яд. Я до сих пор задаю себе вопрос: где были мои мозги, когда она затащила меня в свою постель. Обычно я таких дев стараюсь десятой дорогой обходить. Но и на старуху бывает проруха. Длинною в два года.

– Слава, – смотрю на её холёное молодое лицо и думаю, как от неё избавиться поскорее. Я опаздываю на встречу, но точно знаю: она появилась здесь не случайно. Вынюхала и поджидала. Эта женщина может сделать даже невозможное.

– Мира, – тысячу раз тебе повторяла: Мира! Ненавижу вторую часть собственного имени, но ты либо запомнить не можешь, либо специально злишь меня, Гинц!

Конечно же, я помнил. Но даже желание поскорее избавиться от неё не заставило пойти на уступку. Хотелось хорошенько её взбесить, эту Миру-Славу.

– Это правда? – сверлит она меня ненавидящим взглядом.

– Что именно? – удерживаю рукой пса за ошейник.

– Что ты женился?

Браво, Ада! Твои сплетни летят по городу как пожар!

– Да, это правда.

– И кто эта несчастная? Искренне, от души хочу ей посочувствовать. Потому что более бездушного и холодного мерзавца, чем ты, на всём земном шаре не сыскать.

– Ты мне льстишь, Слава. А теперь ближе к делу. Я опаздываю.

– Ты всю жизнь опаздываешь, и тебе всю жизнь некогда, и бабы тебя интересуют постольку поскольку – пар сбросить раз в неделю. На большее ты не способен, вечно занятый.

Я пропускаю её прыжки и оскорбления мимо ушей. Она женщина, и я её прощаю. Обиженная женщина, которая так и не смогла получить больше, чем просто секс. Ей хотелось другого, я знаю. Именно поэтому она вела на меня охоту и поймала.

Два года она всеми правдами и неправдами пыталась женить меня на себе. Что держало меня возле неё, я знаю. Я не любитель коротких интрижек. Люблю упорядоченность и стабильность. Как сексуальная куколка Мира меня устраивала. Очень изобретательная и страстная амазонка в постели и первостатейная дрянь в жизни. На последнее я закрывал глаза. До поры до времени. Два месяца назад она получила окончательную и бесповоротную отставку.

– А теперь слушай меня внимательно, Гинц. Свет клином на тебе не сошёлся. Я выхожу замуж. За влиятельного, самодостаточного и, не в пример тебе, щедрого человека. Однажды ты пожалеешь, что оттолкнул меня и бросил. И однажды я увижу тебя на коленях перед собой. Только будет поздно. Ну, а пока – наслаждайся жизнью, ублюдок. И вот, – вручает она мне поводок, – псину свою забери! Терпела её только ради тебя, урода. Такая же бездушная сволочь твой команданте, как и ты.

В её бредовых речах белка со стрелкой не сходились. То она замуж выходит, то однажды я перед ней на коленях поваляюсь. А спич о бедном псе и вовсе меня в ступор вогнал. Может, поэтому я машинально подхватил поводок. Но, к слову, у меня не было ни единого шанса отказаться: развернувшись на каблуках, Мира усиленно прокрутила задом передо мной, села в машину и была такова.

– Вот чёрт, – выругался, глядя на ошалевшего от счастья пса. Завести это лохматое чудовище породы комондор – была сугубо её идея. Меня даже и не спрашивали. Это была попытка приручить меня к дому и почувствовать хоть какую-то ответственность.