– Поздравляю, – клюёт меня в щёку тётка и вручает букет. На Эдгара она почти не смотрит. Дуется. Тётя Аля не из тех, что прощают обиды быстро. – Теперь ты отрезанный ломоть. Надеюсь, отныне и навсегда. Учти: я сменила замки на дверях. И больше ты ничего не украдёшь из моей квартиры.

От её заявления становится немножко грустно и смешно. Там остались мои вещи. Особенно зимние. Но я надеюсь, что к зиме либо она отойдёт, либо я сумею выкрутиться и без того, чтобы падать ей в ноги.

У выхода из ЗАГСа Гинц неожиданно подхватывает меня на руки и выносит через порог. Кажется, вспыхивают фотокамеры, но мне не до них. Его лицо близко-близко. И глаза голубые рядом. И взгляд всё такой же серьёзный.

– Эдгар, – шепчу одними губами, и тогда он целует меня. Жарко. Вязко. Бесконечно. До головокружения.

21. Эдгар

Я не собирался делать красивые жесты и устраивать шоу. Но что-то пошло не так. Сломалось. В тот момент, когда я решил ей позвонить. Приказал купить свадебный наряд. Ничего подобного я делать не собирался. И карточку оставил на текущие нужды. Но стоило услышать её голос, как тут же в голову пришла мысль, что это её первая свадьба. И бывшая жена невольно вспомнилась. И слова её о том, что все девочки мечтают о белом платье и фате. Спрашивать я не стал. Распорядился купить всё, что нужно, и мне стало хорошо. Хотя, наверное, должен был ощущать себя дурак дураком.

На руках выносить из ЗАГСа и целовать её на пороге, как сумасшедший, я тоже не собирался. Но она выглядела такой нежной и воздушной, красивой и немного грустной, что сам не понял, как оказался увлечённо целующимся. Хотя понял. Она назвала меня по имени. Так, словно я для неё – весь мир. И в какое-то мгновение я захотел стать им.

– Давай удерём отсюда, – шепчу Тае прямо в губы.

– А как же подруги, тётка? – пытается она посмотреть за мою спину. Бесполезно. За мной – как за каменной стеной – ничего не видать. Природа-матушка не обидела ни высоким ростом, ни шириной плеч.

– Им и без нас будет весело. Я заказал ресторан. Пусть пообедают, познакомятся. Но без нас.

– Тогда бежим, – в глазах её живёт девочка, предвкушающая праздник.

Мы садимся в «Феррари», и я жму на газ.

– Сева, дальше без нас, – командую своему помощнику. – Поухаживайте с Игорем за девочками. И тётку ублажите. Да не в том смысле, идиот, – делаю вид, что злюсь, и слышу, как приглушённо смеётся Тая. – Пусть поест хорошо, может, подобреет немного.

Я везу её домой, переодеться. Чёткого плана у меня нет. Есть ощущение, что поступаю правильно. Без конца трезвонит телефон: куча дел ждут, когда я до них доберусь. Плевать. Сегодня особенный день. Хотя бы для неё. И я могу себе позволить сделать её немножко счастливой.

Фата шевелится от ветра, что врывается в полуоткрытое окно, как живая. От этого кажется, что на голове у Таи – белоснежно-прозрачный нимб.

– Букет! – в глазах её огорчение. – Я не бросила букет для девочек.

– Можно подумать, без букета они замуж не выйдут. Только представь на минутку, что его поймала твоя тётка, – язвлю, не скрываясь, – поводов для огорчения было бы больше.

– Я бы не огорчилась, – улыбается она так, что у меня дух захватывает, – тётя Аля тоже одинокая. У неё только жизнь начинается без меня. Свобода. И всё такое. Можно и мужа на освободившуюся жилплощадь привести.

– Я слышал, что сказала добрейший души человек – твоя любимая тётя. Кажется, она замки поменяла?

– Кажется, я предупреждала, что будет именно так. Поэтому спешила забрать вещи и настаивала забрать побольше.

Возразить ей нечего. Разве что рыкнуть и ещё раз сказать, что у неё будет всё. Но повторяться не хочу. Всё потом. Не хватало портить настроение и кураж из-за её жадной и несносной родственницы.

У консьержа, когда мы врываемся в подъезд, стекленеет взгляд. Не знаю, как ему хватает мужества и выдержки стоять по стойке «смирно». Вот что значит бывший военный. Кажется, он пялится нам вслед. Пусть. Больше я никому не позволю косо смотреть на мою жену.

Тая снимает туфли и как с небес на землю: становится меньше, уютнее, домашнее. Не так похожа на воздушно-эфемерное создание.

Следую за ней как хищник за добычей.

– Позволь, я помогу тебе, – и это не галантность, не искреннее желание. А если и желание, то не альтруистическое, а полное животного начала.

Тая молчит, но не гонит прочь. Не отпрыгивает от меня испуганной кошкой. Поэтому я решаюсь действовать. Приподнимаю фату, любуюсь её лицом. Хочется смять губы её в поцелуе, но лучше не спешить. Можно насладиться одиночеством на двоих.

– Присядь, – командую мягко. И она послушно садится на стул возле зеркала.

Есть что-то эротическое в том, чтобы медленно вытаскивать шпильки из её причёски, освобождая волосы и избавляясь от этого белоснежного трехъярусного облака. Никогда не думал, что буду получать от этого удовольствие. И подумать не мог, что могу быть настолько ловким.