Вот и сейчас я с нетерпением жду, чтобы наш папочка и дядя Джон скорее вернулись с важной встречи. Сегодня я решила устроить небольшой семейный вечер на свежем воздухе, пока погода позволяет. Придирчивым взглядом осматриваю стол и поправляю посуду на нем, Аннет мне в этом помогает, суетясь рядом.

— Вот еще тарталетки. — К нам подходит Хильда. Она, как и всегда, приготовила невероятные блюда и всевозможные закуски к нашему мини- празднику.

— Спасибо, Хильда! —Я благодарно улыбаюсь домоправительнице за то, что поддержала мою сумасбродную идею собраться семьей и посидеть всем вместе на улице. — Вы чудо! — лепечу, а она подмигивает и возвращается в дом заканчивать приготовления.

Оборачиваюсь посмотреть, как там мой ребенок. Бабушка что-то шепчет малышке, лежащей в коляске, и поправляет на ней теплое одеяльце. Подхожу и обнимаю самую лучшую женщину на свете. Только благодаря ей я сейчас нахожусь здесь.

Я всегда буду безмерно благодарна бабушке за то, что она меня воспитала. Она столько сил отдала, чтобы вырастить меня, а теперь помогает с Теодорой. Без ее поддержки я бы не справилась, ведь с самых первых дней после родов она рядом со мной.

Бабушка одной рукой укачивает малышку в коляске, другой обнимает меня за плечи и целует в лоб.

— Спасибо за все, ба! — Гормоны продолжают бушевать во мне, от чего на глаза моментально наворачиваются слезы. — Я так тебя люблю!

— Чего сопли распустила?! — в своей манере отвечает она. — Я умирать еще не собираюсь, так что вытирай, давай, свои слезки.

Я кладу голову на плечо Мередит, а она, в свою очередь, поглаживает мои волосы.

— Где дядина радость?! — За нашими спинами на весь двор раздается радостный громоподобный голос Джона, от которого Теодора начинает плакать.

— Ч-ш-ш-ш! — Мы с бабушкой одновременно оборачиваемся на него и начинаем шипеть, смотря на виновника, который разбудил убаюканного с таким трудом ребенка.

— Не умеешь ты с женщинами обращаться! — обходя друга, с наглой ухмылкой говорит Адам. Он подходит ко мне, приобнимает за талию и целует в лоб, затем наклоняется к коляске и поднимает малышку на руки. — Папа дома, — медовым голосом шепчет он дочери. В его руках она начинает успокаиваться, и в итоге плач сходит на нет.

— Ниче, ниче. — Джон оскорбленно складывает руки на груди. — Вот вырастет Теодора и поймет, что ее дядя круче занудного и слишком правильного отца!

Поняв, что являемся лишними зрителями в их очередной перепалке за то, кто будет важнее в жизни Тео, когда она вырастет, мы с бабушкой удаляемся. Она уходит в дом, посмотреть, нужна ли помощь Хильде, я же бреду в глубь двора и сажусь на лавочку. Теплые лучи солнца приятно ласкают кожу, я подставляю под них лицо. Знаю, после этого всю обсыплет ненавистными веснушками, но так хочется понежиться хоть чуть-чуть...

Счастливые воспоминания о выписке из роддома невольно всплывают в памяти. Весь Чикаго содрогнулся от вечеринки, которую закатил Джон в честь рождения Теодоры. Меня, конечно, на ней не было, ведь я в этот момент в шоковом состоянии отходила от эпидуралки (как вспомню, так вздрогну). Хоть муж и организовал для меня лучшие условия в частной клинике, в ближайшее время рожать я побоюсь. Пока что морально не готова снова пережить весь этот ужас. В тот день, и последующую неделю город гудел, на каждом шагу и во всех новостях кричали о том, что у Адама Коулмана родилась дочь!

А какая невероятная выписка у нас была! Мне было безумно приятно от ее грандиозного масштаба. Столько людей я даже на свадьбах не видела! Огромный кортеж из дорогих спортивных машин и внедорожников провожал нас с малышкой до дома, который был весь украшен розовыми шарами. Наверное, я еще долго буду вспоминать об этом с улыбкой.

Сейчас я понимаю, какими нелепыми были мои страхи. Ведь Адам делает все возможное и невозможное, чтобы обезопасить нашу семью от всех вокруг. Я знаю, он нас никогда не подведет! Взгляд падает на обручальное кольцо, которое муж первым делом надел на мой палец, когда вернул домой из Милуоки.

Спустя время, посидев еще и предаваясь воспоминаниям, замечаю, как бабушка выходит из дома, но уже не одна, а в компании Стива — отчима Адама. Мне очень непривычно смотреть на то, как наша волевая Мередит смущается рядом с мужчиной.

На моей памяти она всегда была одна. Об этом, наверное, рано говорить, но я искренне надеюсь, что, возможно, со Стивом бабушка обретет свое женское счастье. Глядя на то, как они усаживаются за стол и о чем-то мило беседуют, ловлю себя на мысли, что ничего не знаю о прошлом бабушки. Кто отец моей мамы, мой дедушка? Что же еще скрывает в себе эта женщина, полная загадок и тайн? Ухмыляюсь и качаю головой при этой мысли.

Муж оставляет Теодору на Джона, который безумно рад повозиться с малышкой, и подходит ко мне:

— Отчего улыбаешься, молодая мамочка? — Адам садится рядом, притягивая меня к себе, я по привычке кладу голову на его плечо, а он, как всегда, готов его подставить…

— Они неплохо смотрятся вместе, да? — лукаво улыбаюсь, поднимая голову на Адама.