Ничего себе! Бедная Маня! Столько времени держать все это в себе, бояться за себя, свою семью…

-- А Полянский тогда при чем?

-- Айс подумал сначала, что это я Макса накачала, а потом довольно быстро выяснилось, что это какой-то непонятный наркотик, тут у местных дилеров его нет. Вот и отстал от меня, а Серому тогда досталось от его безопасников.

Я вспомнила Темные Джинсы, и по спине пробежал холодок.

-- Вот и вся история, Варь. И я не знаю, когда она закончится, но точно знаю, что закончится плохо. Вот и живу каждый день, как последний.

Утром идем на пары. Я пропустила всего один учебный день, а кажется, будто не была здесь месяц. Столько всего случилось: меня хотели изнасиловать, я потеряла работу и жилье, отправила в нокаут Полянского, снова столкнулась у его тела с Ледневым. Выяснила, что исчезла из свидетелей, что бизнес Машкиного отца связан с наркотиками… На фоне всего этого первая пара по истории зарубежной журналистики почти как курорт. Легкий предмет. Жаль, скучновато читают.

Заходим с Машкой в аудиторию, проходим на свободные места, на нас с любопытством посматривают, перешептываются.

-- Что, соскучились?

На Машку обернулись даже те, кто до этого на нас не смотрел. Ну, спасибо, подруга!

Жду, когда начнется перепалка. Смотрю на Криволапову с Афанасьевой, но те почему-то молчат. Смотрят с ненавистью, но молчат. Что-то новенькое…

Машка ухмыляется и садится за парту с видом победителя.

В коридоре после пары натыкаемся на девчонок с филологического. Тоже первокурсницы, но я не знаю, как их зовут.

-- Привет, Варь, -- ко мне улыбаясь подходит красивая высокая блондинка. – Я – Лина, мы незнакомы, но, если хочешь, приходи днем в «Лилию», мы с девочками там обедаем.

-- С-спасибо, – не очень понимаю, что происходит.

Блондинка снова улыбается, кивает мне и идет дальше. За ней еще несколько девчонок.

-- Барсукова, это что было? – Машка смотрит вслед филологиням.

-- Понятия не имею, я их не знаю.

-- Зато я знаю. Породистые сучки, богатенькие. Мужей себе тут ищут. Видела одну из них рядом с Вороновым, кстати.

Смотрю на Машку внимательно. До той не сразу доходит.

-- А я что? Я вообще после Полянского как монашка…

День, как выяснилось, еще только начинался. Перед третьей парой меня поймал Зотов.

-- Слушай, ты извини, а. Я настойчив был… слишком. Больше не подойду… Извини… Еще раз.

-- Э-э-э… хорошо. Спасибо! У тебя все в порядке?

Молчит, но смотрит на меня как-то совсем не добро. Что, черт возьми, происходит?!

Захожу в аудиторию, сажусь рядом с Машкой. Ничего не понимаю. Но начинается лекция, а значит, надо записывать. Второй семестр обещает быть сложнее первого, экзаменов больше. По статистике, в первые два года больше всего отсев идет. А я не хочу вылететь, очень не хочу.

А еще работа. Работа. Я не стала перезванивать ни Вике, ни Вадиму. Не могу. Понимаю, что все обошлось, что люди могут развлекаться как хотят, что больше тогда пострадал Макс, а не я. Почему-то я верила Ледневу, что ко мне никто из его компании приставать не будет. Работа-то хорошая, хотя и Полянский этим баром владеет. Разве мне есть из чего выбирать, я туда-то еле устроилась. И пусть я сейчас живу у Машки, пусть не плачу за жильё, но ведь надо покупать еду, одежду. Да и много чего ещё. И потом, это сейчас у Епифанцевой никого нет, но я верю в ее счастливую звезду. Рано или поздно она кого-то да окрутит или, наконец, обратит внимание на своих поклонников - на того же Плодова, например. Хороший ведь парень. И мне в спешном порядке придётся искать жильё. А общежитие, если повезёт, то только осенью. В прошлом сентябре вот не повезло.

Может, наплевать на все и позвонить? И вернуться. Ну, конечно, вернуться! Вот идиотка, ничему жизнь не учит…

— Обедать пойдём? Варь, я угощаю.

Надо срочно что-то решать. И мне опять нужна работа. Но не у Полянского!

На большой перемене в буфете не протолкнуться: тут ещё в соседнем корпусе столовку закрыли, так все сюда теперь ходят. Не всегда успеваешь очередь отстоять, не то что поесть нормально. Стоим себе с Маней. Понимаем, что в лучшем случае удастся перекусить что-то на ходу, следующая пара – через 15 минут. Шум в буфете усиливается, поворачиваю голову и тут же жалею об этом. Мимо очереди сразу к кассе проходят «золотые» мальчики, некоторых из них я успела повидать практически без штанов. Им плевать: на очередь, что людей много, что все спешат, что всем потом на пары. Они и не видят рядом с собой людей, только себя. Поравнялись с нами. Один придурок со смехом толкнул другого. Вот черт! Потираю ушибленное плечо, поднимаю глаза и вижу Славяна, того самого подонка, который хотел быть следующим после Макса. Кровь приливает к лицу. Дыши, Варя, дыши!

— Варенька, привет! — парень растягивает губы в улыбку. — Прости, случайно задел. Не хотел я, -- кладёт руку на плечо.

— Да пошёл ты, сволочь!