— Послушай, может, ты уже поедешь, куда тебе надо? — Не выдерживаю. Меня трясёт от одного его вида. Вместо привычной настороженности внутри спиралью скручивается раздражение. Ещё чуть-чуть, и эта спираль распрямится и вырвется наружу.

— Я провожу.

— Опять? Не надо, а. Вот правда, я устала, и Машка... не будет рада...

— Пойдём! -- легонько подталкивает в спину, и я уже в подъезде.

Здесь не так, как у меня. Здесь чисто, светло, никаких надписей на стенах, окурков на полу, бомжей и пьяных обиженных мужей. Заходим в лифт. Леднев, не спрашивая, нажимает нужный этаж.

— Тебе надо отоспаться и отдохнуть.

Смотрит на меня сверху вниз. Лифт узкий, стоим близко, почти касаемся друг друга. Мне не очень уютно рядом с ним. Нервничаю. К счастью, двери открываются, и я первой выхожу, нет, выскакиваю из лифта. Машка стоит у открытой двери и смотрит на нас, явно не слишком доверяя собственным глазам. Я тоже на ее месте прифигела бы. Чувствую себя Золушкой, которую принц не отпустил после бала и лично доставил домой. Ну а что? Какой бал, такой и принц, да и Золушка тоже не торт.

Айс молча кивнул мне и вперился взглядом в Епифанцеву. Что за гляделки? Но мне уже плевать, хочу в ванную и спать. Не прощаясь, быстро прохожу в квартиру. Машка дёрнулась закрывать за мной дверь.

— На пару слов.

Схватил подругу за руку и захлопнул перед моим носом дверь. Стою в квартире. Одна. Это что было?! Подумать, что происходит, времени не оказалось. Дверь снова открывается, заходит Епифанцева. Заглядываю за ее плечо. Леднева нет.

 — Чего он хотел?

 — Да так… Сказал приглядеть за тобой и не пускать завтра на учебу. И ещё просил ни о чем не спрашивать и дать тебе выспаться.

Маня смотрит на меня с таким интересом, что шанса смолчать у меня нет. Ни малюсенького...

— Так значит, этот бар принадлежит Полянскому? Ничего о нем не слышала, а я ведь много о нем собрала....

Время – третий час ночи, а мы ещё не спим, валяемся в кровати. Я начала рассказывать все ещё в ванной. Наверное, уснула бы там, если б не Машкин допрос. Рассказала все, кроме одного. Я сама не знаю. Может, неправильно поняла, когда Макс проговорился, что ему не дали переспать с Епифанцевой, про уговор какой-то...

— Он точно тебя не тронул? — Машка внимательно смотрит на меня. — Мне ты должна сказать. Я его...

— Да нет, нормально, — смех у меня нервный— в групповушке только предлагал поучаствовать...И наркоты им не хватало.

— А Леднев, значит, опять рядом с тобой оказался?

— В смысле – опять? Я вообще не ожидала, что он там. Кстати, сказал, чтобы я обо всем забыла, и его дружки меня оставят в покое. И ещё сказал про работу не беспокоиться.

Глаза слипаются. Я понимаю, что осознание произошедшего придет позднее, а сейчас внутри меня кто-то на замок запер мои эмоции. Меня еще обязательно накроет паника, куда без нее. Но сейчас я настолько обессилена, что способна только спать.

Я поудобнее улеглась на кровати и снова прокрутила в голове наш с ним разговор в машине.

— Значит, оставят в покое. Они Айса как огня боятся, – Машка ухмыльнулась. --  Ладно, давай спать, каратистка. Многое бы отдала, чтобы увидеть, как ты Макса отключила. Не верится просто… -- подруга зевнула, повернулась к тумбочке и погасила свет. --  Расскажешь утром, кто тебя такому научил.

Вздрогнула. Смотрю вверх на потолок, и как будто не было этих ужасных двух с половиной лет, самых страшных в моей жизни. Кажется, это было вчера, нет, минуту назад, он просто вышел на кухню и сейчас вернется. А мне стоит просто повернуть голову, и я увижу его. Родного. Любимого. Живого.

... Мне пятнадцать, я поругалась с бабушкой. Первый раз так сильно, настолько сильно, что убежала. Хлопнула дверью и выбежала на улицу. Был декабрь, поздний месяц, как я его называла. Мне не разрешают после 9 вечера находиться одной на улице. Темнело быстро, район наш не сказать, чтобы был неблагополучный, но неприятности разные случались. То пьяного местная шпана обворует, то к девушке пристанут, то подерутся между собой… Разное у нас бывало. Но сейчас мне все равно. Я бегу из нашего двора в соседний. И внутри уже тепло потому, что я бегу к нему, к самому лучшему и любимому. Он один меня понимает, ему я доверяю больше, чем себе, он никогда меня не осудит и не предаст, он любит меня. А я люблю его. И это навсегда.

Я бегу к Стасу.

Уже вижу его подъезд, поднимаю глаза на знакомые окна - горит свет. Отлично, я другого и не ожидала. Знаю, что он дома, вечерами сидит, занимается своей математикой. Я гуманитарий до мозга костей, мне и таблица умножения далась с таким трудом… На самом деле до сих пор ошибки делаю. Стас уже пять лет со мной делает домашки, без него я бы… Да меня вообще без него нет.

 И тут вдруг падаю, как же скользко! Пытаюсь встать, вижу перед собой какого-то человека, скорее, даже тень. Темно.

-- Че, упала? Ишь какая неловкая, – хриплый голос, прокуренный. Вижу огонек сигареты у себя перед глазами. Слышу чей-то смех. Он тут не один?

Снег хрустит. Кто-то подходит ко мне сзади, наклоняется, подхватывает подмышки и ставит на ноги. Резко, грубо.