— Чем тебя Айс так пугает? Расскажи, Маш. Это ведь как-то касается Полянского, да?

—Касается, касается, — Маня заплетала волосы в косу. — А ты расскажешь мне про Стаса?

Подумала, что ослышалась. Откуда? У меня ни одной его вещи не осталось, даже фотографии. В этом городе никто не может знать о нас...

— Ты во сне его зовёшь. Прошлой ночью звала и ещё пару раз раньше, когда тут ночевала. Я все ждала, что ты сама расскажешь. Он ведь не придёт, верно?

Киваю головой, смотрю на одеяло.

— Верно.

Чувствую, как Маня обнимает меня. Я люблю ее, но сейчас бы все отдала, лишь бы это были его руки.

— Расскажу, Маш, только не сейчас. Так что с Ледневым?

Резко встает и уходит к окну, стоит там, отвернувшись от меня.

-- Ты не поймешь, не поймешь и осудишь. Слишком правильная и категоричная. Во всем.

-- Ма-а-а-ш! -- Подхожу к ней сзади и обнимаю со спины. – У меня кроме тебя вообще никого нет, понимаешь. Ни-ко-го! Мне даже идти некуда. И я совсем неправильная…

-- Не будешь осуждать?

-- Не-а.

Машка отошла от окна, забралась с ногами в кресло.

-- Ты ведь знаешь, что отец женился после смерти мамы?

Я кивнула. Маня рассказывала о мачехе, которая, по ее словам, была вполне ничего себе так. От Епифанцевой это практически высшая похвала. Еще я знаю, что у Мани двое сводных братьев детсадовского возраста. Когда была подростком, сбегала из дома, но потом пубертатный период прошел. С отцом наладилось, с мачехой тоже, а мелких гоняет, когда приезжает домой.

-- Мила, она неплохая, я не сразу с ней поладила, совсем не сразу. Мать сгорела за год, надорвалась в этой чертовой пекарне. Отца так любила, что забывала про себя, про меня. Все для него, чтобы дело его пошло. И оно пошло, но уже без нее. И не для нее. А он через полгода жену новую привел. Я тогда первый раз из дома сбежала. Мила - добрая, хорошая, ко мне нормально отнеслась, да и отца по-своему любит. Но не живет им, понимаешь? Не пашет с ним с утра до ночи, не взваливает на себя все его проблемы. Мила для себя живет, а рядом – муж, который ее обожает, возит два-три раза в год на моря и в горы, покупает ей все, что она хочет. У детей две няни, осенью в частную школу пойдут. А Мила в свои тридцать выглядит, как наша ровесница. Всегда при параде: три раза в неделю – салон, три раза – фитнес и светская жизнь – каждый вечер. Вот это я понимаю любить себя! Учись!

-- Ты поэтому ищешь себе богатого мужа? Хочешь, как она, да? – Говорю тихо, спокойно, словно боюсь спугнуть Машку. А она молчит, смотрит в точку на полу.

-- Ну уж точно не хочу повторить жизнь матери!

-- А при чем тут Леднев тогда?

-- Он знает, но хоть язык за зубами держит, – Машка встала и прошлась по комнате. Кажется, сама с собой разговаривает... – Два с половиной года назад Мила отдыхала где-то на Черном море. Она вообще не азартная, а тут подруга в казино затащила. Как оказалось, не совсем легальное. Думаю, ее там облапошили. В общем, проигралась почти на сто тысяч долларов. А через месяц, когда отец поехал к поставщикам, к нам домой пришли. Слава богу, только мы с ней и были, дети у бабушки ночевали. Очень вежливые интеллигентные мужчины сказали, что через два дня нужно вернуть долг. Нужны были живые деньги. А их из оборота просто так не вытащишь, сбережений особо нет у нас. Почти все, что зарабатываем, мы тратим или в бизнес пускаем. Сказали, раз денег нет, то пекарню отберут, а нас с детьми отец живыми не увидит. И так спокойно это говорили, буднично даже… А я ни капли не сомневалась, что не блефуют, так и сделают.

А потом предложили выход – поставить пару своих людей. Обещали, что компанию не заберут, а бизнес только в гору пойдет.

-- А дальше?

-- Я предлагала отцу все рассказать, а Мила уперлась: больное сердце, он не выдержит… И уговорила его взять этих людей. Бизнес за год утроился, папа счастлив, квартиру эту мне перед поступлением купил. Он все больше по производству был всегда. Ему главное, чтобы его булки были самыми лучшими, а в управление не слишком лезет. Доверяет людям… А незадолго до переезда сюда я узнала – они нашу компанию используют для распространения наркотиков. Детали не спрашивай, не знаю. И знать не хочу. Когда я осенью подошла с Айсом знакомиться, он мне сразу сказал, что наркотой не интересуется и мне ему предложить нечего. И добавил, чтобы не смела в универе распространять. А я их в глаза даже не видела. Знаю только, что Серега рассказывал. Он же на доставке работает.

-- Какой Серега? Твой?

-- Мой… -- Машка усмехнулась. – Не мой он, а их. Они его сюда отправили за мной приглядывать, когда поняли, что я все знаю. Он – один из их дилеров. Доставляет пиццу, выпечку и не только.

-- Погоди! Тогда в баре Макс, кажется, говорил, пусть Серый выпечку доставит. У них там косяки закончились. Значит, они ему звонили?

-- Наверное. Мне Серега не докладывает.