В тот момент я проснулась, слетев с кровати, как ошпаренная кипятком, и побежала в холл. Мне нужно было найти Роберта, предупредить его, помочь, спасти…

Только вот с каждым моим шагом реальность медленно вторгалась в затуманенное сознание, оттесняя собой ужасно реалистичный сон. И, когда я налетела на перепуганную Клавдию, то поняла, что совершила небывалую глупость…

— Боже мой, детка… Что стряслось?! — женщина, спокойно себе натирающая большую прозрачную вазу, не ожидала такого нашествия и, едва удержав ее, гневно сверкнула на меня глазами. Видимо мое лицо ее чем-то обеспокоило, так как она тут же переменилась и, сведя брови на переносице, серьезно спросила: — Температура? Тошнота? Головная боль?

Замерев на секунду, я задумалась и вытерла пот со лба… Ну вот что я должна была ей сказать? Что какой-то сон заставил меня лететь по дому как ненормальная? Что разбуди меня среди ночи и я кинусь спасать человека, который насильно держит меня в своем доме? Ну уж нет!

— Просто хочу воды, — солгала я и мило улыбнулась. Было видно, что Клавдия мне ни капли не поверила, но вмешиваться не стала. — Где у вас тут кухня?

Меня провели в большую просторную столовую с панорамными окнами, белой мебелью и светлыми обоями. Все выглядело так дорого и… пафосно, что было страшно даже притрагиваться к чему-либо, не то что пить или есть на большом позолоченном столе.

— А есть другое место? — извиняющимся голосом прошептала я и тут же покраснела, понимая, что Клавдия вполне себе может принять это за избалованность. Но глаза женщины, как и глаза хозяина этого дома, всегда выражали только одну эмоцию, в ее случае – добродушие, что полностью отличалось от Роберта…

Она молча провела меня на кухню, которая в моем понимании должна гордо называть себя – тронный зал. Не понимаю, зачем одинокому мужчине столько рабочих поверхностей, холодильников и полочек… Наверняка он их даже ни разу не открывал…

— А тут часто бывают гости? Девушки, например?.. — осторожно спросила я женщину, которая положила мне вкусно пахнущую овсянку с яблоками и налила ромашковый чай. Мне было не видно лица Клавдии, но то, как она вздрогнула, услышав вопрос, значило только одно – девушек тут было достаточно. — Если Вы думаете, что я пойду закатывать истерики Роберту по этому поводу – Вы ошибаетесь. Мне нет до него никакого дела…

Не успела я договорить, как Клавдия с каким-то безумным взглядом посмотрела на меня, чем заставила замолкнуть. Более того, женщина схватила меня за руку и заговорщицки прошептала в самое лицо:

— Я уже поняла, что ты подслушала наш разговор со Славиком. Только тогда ты могла узнать мое имя… Я ведь не представлялась тебе…

— Ваши личные дела меня…

— Послушай! — еще раз перебила она меня и больнее сдавила руку. — Этот спор… Про него никто не должен узнать! Роберт нас всех на улицу выгонит…

В моей памяти всплыл давно забытый от пережитого стресса разговор, который благодаря домработнице приобретал какую-то особую таинственность. А ведь тогда, наблюдая за дружеской болтовней охранника и Клавдии, я не вникала в их диалог, а пропускала мимо ушей, так как собиралась бежать…

— Хорошо, — наконец ответила я и женщина тяжело выдохнула, ослабив хватку. — Только у меня одно условие. Вы в подробностях расскажете про это пари, иначе я пойду к Роберту с той информацией, что услышала. Если я не могу ее правильно растолковать, то он точно сможет.

Это был блеф, я бы никогда не стала подставлять другого ради такой ерунды, несмотря на то, что я юрист. Мне была нужна только информация о человеке, под фотографией которого в моей личной внутренней картотеке стоял жирный вопросительный знак.

Несколько долгих минут женщина не выпускала мою руку и заглядывала в глаза, словно пыталась решить – можно мне верить или нет? Видимо не найдя аргументов "против", все же отпустила и отошла от стола, принявшись с интересом рассматривать и мять свой идеально отутюженный белый фартук.

— В этом доме, в Вашей, Полина, комнате постоянно живут барышни. Спальня на третьем этаже никогда не пустует и у каждой девушки есть свой срок… Они не выходят из дома во время пребывания здесь, а потом пропадают… Славик должен отвозить их домой и дело с концом. Но едва успевает он отвезти одну, как появляется новая…

Ее слова эхом отдавались в моей голове, а особенно презрительный голос женщины жирной кляксой ударялся по репутации Роберта, которая только-только начала восстанавливаться после его вчерашней внезапной заботы. Мне не хотелось это слушать, будто эта правда падает пятном на МОЮ репутацию. Словно она говорила не о Роберте, а отчитывала меня. Хотелось попросить ее замолчать, но я, сцепив зубы слушала, так как понимала – пластырь нужно отрывать сразу, а не отщипывать по кусочку… Набравшись еще больше мужества, я даже решила задать уточняющие вопросы, которые рекой посыпались из меня, под округлившиеся глаза Клавдии: