— Получается, меня привезли сразу после какой-то девушки? Какой она была? И вы с охранником делали ставки, как скоро Роберт выставит меня за дверь? Все девушки находились тут принудительно? Вы нам всем хотя бы разное постельное белье даете?

— Я отвечаю на эти вопросы и мы забываем эту ситуацию раз и навсегда, хорошо? — спросила, как отрезала, она и мне ничего не оставалось, как кивнуть, предвкушая новую порцию холодной воды на голову. — Так как Роберт какое-то время жил в Америке, комната пустовала. Но у него ведь есть дом в Нью-Йорке… И я уверена, что там есть такая же комната. Девушка, которая жила в ЭТОМ доме перед тобой, была моделью из журнала. Я даже видела ее однажды на обложке "StarsTIME"… Если найду этот журнал – покажу. Она продержалась тут ничтожно мало – пять дней и Роберт ее отослал. Мы с персоналом часто спорим на эту тему… И никто, повторяю, НИКТО не должен знать об этом. Что там дальше по вопросам? Ах, да… Принудительно?! Не смеши меня. Они запрыгивали в койку хозяина с разбега, но не знали, что это батут, который быстренько отпружинит их обратно, — женщина замолчала, словно ожидая, когда я рассмеюсь над ее шуткой, но мне было не до этого. Я жадно глотала информацию, перестав дышать и моргать. Посему она просто продолжила, едва уловимо закатив глаза: — Раньше у всех было одно и тоже постельное белье, но перед твоим вселением в дом в комнате только закончился ремонт. Никто там не жил, и, естественно, все белье покупали под новый дизайн.

Не говоря больше ни слова, она ненадолго задумалась и, кивнув своим мыслям, быстренько посеменила в сторону выхода.

— Клавдия… — еле слышно окликнула я ее, но та обернулась так резко, как от удара током, — По-вашему спору, сколько я тут продержусь?

— Все ставят на четыре дня... — немного задумавшись, сказала она, но затем улыбнулась и добавила: — Но я ставила на год. Есть в тебе что-то такое… Наверное, дело в неопытности.

Так и не закончив свою мысль, она молча удалилась, оставив меня с овсянкой и своими размышлениями наедине.

День тянулся очень долго и мучительно. Роберт был на работе, к входной двери я подходить уже боялась, а телефон у меня забрали еще при "заселении"… Поэтому с момента завтрака я не выходила за пределы своей "хижины", то засыпая на кровати, то бездумно слоняясь по комнате, то отрешенно пялясь в окно на птиц и деревья, и тем не менее чувствовала себя прекрасно. Вчерашней температуры я не ощущала, да и градусник показывал, что я абсолютно здорова… Клавдия заглядывала ко мне два раза и приносила обед и ужин, которые я с радостью умяла за обе щеки, посчитав это как одно из "множества" развлечений в этом "дружелюбном" доме.

Несмотря на добрые улыбки от домработницы, она больше не пыталась со мной заговорить, если не было на то острой необходимости. Было ощущение, что она боится, что одно ее неверное слово или движение и я побегу жаловаться Роберту. От этого становилось скверно на душе…

Было уже часов девять вечера, когда дверь в комнату резко распахнулась, впуская внутрь яркий луч коридорного света. У себя в комнате я его не включала, так как привыкла использовать электричество по надобности и экономила.

Роберт застал меня в необычном положении… Я как раз делала "березку" на кровати, потому что… Да просто делала и все тут! Еще один такой день взаперти и я не такое начну вытворять…

— Я вижу, тебе уже лучше, — немного иронично заметил мужчина, когда я с грохотом повалилась на пол. Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, я села на кровати и волком уставилась на него. Мужчина изучающе прошелся по моему телу, но остановился все же на лице и умерил мой пыл жестким вопросом: — Какого хрена у тебя опять случилось, Полина?

У меня был целый день, чтобы подумать над словами Клавдии, и я решила, что лучший для меня вариант проживания в этом доме – отгородиться от Роберта эмоционально, если физически не получится… Он захочет секса – я пересплю с ним и забуду, а главное – никаких скандалов, а значит и порки! Думаю, мое хорошее поведение быстро надоест ему, а это значит домой я поеду уже через пару дней.

Но сказать было легче, чем сделать. Комната, в которой я находилась, с каждой секундой раздражала меня все больше и больше. Не думаю, что это из-за ревности по отношению к Роберту, ведь чувств у меня к нему не было… Скорее нежелание быть одной из ста конфет в коробке. Все ведь хотят быть особенной конфеткой в индивидуальной упаковке, а я как раз была в жизни Роберта чем-то вроде мятной жвачки, которой перебиваешь приторный вкус прошлых сладостей и продолжаешь со спокойной душой наслаждаться новыми.