— Да, и у меня наконец появился шанс вернуть долг. Я знаю, к какому решению вас подталкивает господин Сентинос и в чьих интересах он действует. А еще мне известно, что от вас скрыли.

— Что же? — струна предчувствия натянулась во мне до предела.

— У вас есть шанс избежать опеки. Достаточно стать главой рода.

Надежда, было воспрянувшая, поникла. Даже в прогрессивном соседнем королевстве всего одна леди является главой рода. В патриархальной Хвиссинии за всю истории едва ли наберется пара таких случаев.

— Это невыполнимо, — прошептала я.

— Отчего же? — приподнял бровь Ксавье. — Вы так думаете, потому что не знаете о завещании лорда Даргуа, дяди вашей матери.

— И что же в том завещании? — Я не верила, что там будет какое-то спасение. Если там несметные богатства, то это только укрепит решимость Дантесоля взять меня под опеку.

Ксавье достал из ящика стола свиток и, развернув, зачитал:

— «И если в течение полугода со дня смерти не появится прямой потомок, то главой рода поставить любого, в ком еще течет хоть капля крови Даргуа с условием отказа от прежнего рода». Ну и там далее про титул, поместье, деньги… Вы единственный потомок Даргуа, леди Манон, хоть и непрямой. Ваш двоюродный дедушка скончался три с половиной месяца назад. Вам осталось протянуть еще чуть больше двух месяцев.

— Откуда у вас это? — Я боялась поверить в то, что услышала.

— Эти бумаги должны были передать вам, но они осели в сейфе господина Сентиноса. Полагаю, он просто запамятовал, поэтому я взял на себя труд передать вам завещание.

— Силы небесные! — только и могла выдохнуть я, пружина, которая сжималась во мне все сильнее эти дни, наконец разжалась. И вместе с тем я не могла не поражаться подлости близких.

— Но эти два с половиной месяца вам надо продержаться, леди Манон. И желательно не в столице.

— Да… Вы правы. — В голове лихорадочно метались мысли.

Ксавье вперил в меня свой ледяной взгляд:

— Я готов помочь, Сантаэрра, — произнес Ксавье ритуальную фразу.

«С условием отказа от рода»… Если это то, что я думаю, у меня наконец появился шанс.

Некое подобие пока хилого плана выстроилось у меня в голове.

— Аэррантас, помощь принимаю, — ответила я, закрепляя сделку.

Если у меня все получится, если я выживу в Северной провинции, я воздам каждому по справедливости.

Глава 6. Пути назад нет

Когда вернувшийся за нами провожатый привел нас на место давешней встречи на площади рыбаков и снял с нас ленты, закрывающие глаза, небо уже светлело, а близлежащие улицы начали наполняться будничным шумом.

— Леди, а что это вы такое сказали? Ну этот… антрас-матрас? Еще в воздухе загорелось? — Любопытной Марсии все нужно было знать.

— Древняя традиция, — поморщилась я, вспомнив, как соткалась в воздухе мерцающая руна. — Старая хвиссинская магия.

Ох и непрост этот Ксавье из гильдии наемников.

Древнее руническое искусство изучали в закрытых школах и знания передавались от наставника к ученику. И никак не попасть в такую школу выходцу из Нижнего города. Кто же он все-таки такой? И почему лицо мне его казалось таким знакомым? Какой жизненный поворот свел опасного человека с моей мамой? Знал ли об этом знакомстве мой отец?

Острое чувство вины пронзило меня. Я потеряла отца, а вместо того, чтобы как следует оплакать его, борюсь с сестрой и ее мужем за наследство. Это так мерзко и мелочно.

Чтобы не раскиснуть, напомнила себе, что дело не в деньгах, а в выживании и сохранении достоинства.

— А для чего вы магичили? — отвлекла меня Марсия от тяжелых мыслей.

— Чтобы долг жизни списался, — вздохнула я. — Никак мама заставила Ксавье поклясться.

Как жаль, что мамы не стало так рано. Я очень по ней скучала.

Пробуждая тоску по теплым материнским объятьям, Ксавье заметил: «Вы очень на нее похожи. Очень».

Слышать это было приятно, мама всегда мне казалась самой прекрасной леди на земле.

Только вот на прощанье глава гильдии сделал еще один комплимент.

«И глаза у вас очень красивые».

Проклятье!

Я опять забыла скрыть свою особенность!

В голове снова всплыли слова, повторяемые Изольдой изо дня в день до тех пор, пока я не уехала в пансион. «И глаза эти твои еще… Экое уродство. В лицо людям не смотри и ресницы покрась в светлый, чтобы внимание не привлекали».

Я родилась с аномалией — глазами разного цвета. Один голубой, другой светло-карий.

Мама говорила, что в этом нет ничего такого и я все равно очень миленькая, но всякий раз обеспокоенно хмурилась. И однажды она принесла рецепт зелья и взяла с меня обещание, что я каждое утро буду закапывать его в глаза.

Капли делали радужку одинакового цвета, оставляя оттенок гречишного меда и убирая голубой. И мама радовалась каждый раз, когда фокус удавался.