Она начинает плакать, и я по привычке тяну руки, чтобы обнять ее и успокоить, как делал всегда, когда мать нуждалась в моей поддержке. Но вовремя одергиваю сам себя. В самом деле – я же хуевый сын. Хуевее и быть не может.
— Не угрожаю, - пожимаю плечами, - просто уже выбрал себе женщину. Хреновым бы я был мужиком, если бы отказался от нее потому что папка заругает и мамка не велит.
— Даня, ты куда?! – кричит она в спину, когда я иду к двери. – Даниил, немедленно вернись!
Хотел бы я знать, куда я. Но точно подальше отсюда.
Глава сорок седьмая: Варя
Глава сорок седьмая: Варя
В понедельник около одиннадцати мне звонит незнакомый номер. Я сбрасываю, потому что до конца урока еще десять минут и у меня как раз в разгаре творческое обсуждение, которое нельзя прервать: дети вошли в такой азарт, что будет жаль делать паузу и портить настрой.
После звонка захожу в учительскую, нахожу номер - навскидку даже не могу представить, кто бы это мог быть. Разве что муж, который, кстати говоря, после Даниной угрозы притих и даже перестал слать мне сообщения, без которых после моего ухода не начиналось ни одно утро.
Но долго гадать не приходится – тот же номер звонит снова.
— Слушаю. – Смотрю на расписание, чтобы вырвать окно в компьютерном классе и поработать над презентацией.
— Варвара? – Холодный женский голос, в котором я почему-то сразу чувствую неприязнь.
— Да, это я.
— Меня зовут Алла Сергеевна. – Пауза. – Ленская.
«Алла Сергеевна Ленская, - мысленно повторяю я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. – Данина мама…»
— Нам нужно поговорить, Варвара. Не советую меня игнорировать, если вы не хотите, чтобы мой муж сделал этот город очень негостеприимным для вашего существования.
Если у меня и мелькала мысль о том, что Ленская звонит мне по ошибке, не зная, что я работаю в другом месте, то теперь от нее не остается и следа.
— У меня будет окно с двух до трех, - говорю максимально спокойно, но на ватных ногах опускаюсь на стул. Еле ворочая языком, называю адрес сквера неподалеку от «Меридиана».
Она говорит «В четырнадцать десять я буду там» и, не прощаясь, кладет трубку.
Смотрю на телефон в своей ладони, словно на камень, которым мне только что проломили череп. В висках нарастает противная частая пульсация, словно кто-то немилосердно раскачал маятник, и он с частой амплитудой колотится о стенки моего черепа.
Когда я ушла от мужа и осталась, фактически, с пустыми руками и копейками, которых хватало только чтобы не протянуть ноги, я думала, что хуже уже просто не может быть, но мне было легко и хорошо, ведь позади осталась домашняя тирания и постоянный страх дать повод для побоев. То, что я чувствую сейчас, и близко не похоже на те чувства. Еще ничего не произошло, у меня еще несколько часов до встречи, а я уже хочу провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Я очень наивна и неопытна во многих вещах – мне хватает смелости признаться себе в этом, но у меня нет ни тени сомнения, что мать Дани растопчет меня родительским негодованием. Для этого достаточно задать само себе вопрос: «Что бы я делала на ее месте, если бы узнала, что единственный сын встречается со взрослой замужней женщиной?» Точно не пожелала бы мира и добра.
Два следующих урока мне приходится буквально силой заставлять себя не вспоминать о будущей встрече. А потом, когда накидываю пальто и иду в сквер, все время проверяю телефон: Даня молчит. Ни звонка, ни сообщения. Возможно – только мои предположения – у него уже состоялся разговор с родителями и…
Останавливаюсь, глубоко и жадно глотаю морозный воздух и вдруг почти подскакиваю на месте от нервного гудка автомобиля. Осматриваюсь сквозь туман в глазах: оказывается, застряла прямо на пешеходном переходе как раз на «красный». Перехожу на тротуар, заворачиваю за угол – и вижу Ленскую. Не знаю, почему вдруг понимаю, что это – она. Ни намека на сходство с Даней: он темный и смуглый, а она – высокая блондинка, красивая даже в своих летах. В дорогой норковой шубе, с сумкой с лейбом известного французского бренда. Я еще не успела подойти, а уже слышу терпкий запах дорогих духов. Если она хотела размазать меня своим статусом, то у нее это прекрасно получилось, но я изо всех сил поджимаю губы и даже нахожу силы поздороваться первой:
— Алла Сергеевна?
Она окатывает меня холодным взглядом и, ни слова не говоря, просто начинает идти по алее. Я подстраиваюсь под ее шаг. Даю себе обещание просто уйти, если она и дальше будет играть в молчанку. Но она не молчит. Протягивает мне свой телефон, где на экране наше с Даней фото: «папарацци» поймал нас как раз в тот момент, когда Даня сказал, что его заводит моя шапка с большим помпоном, и он не может удержаться, чтобы не поцеловать «свою малолетку».
Возвращаю телефон, останавливаюсь. Просто стою и жду, когда Ленской надоест играть роль «злой королевы». Она делает еще пару шагов, поворачивает голову и удивленно вскидывает брови.