Пар от горячей воды стал потихоньку наполнять помещение, и мы словно оказались в дымке тумана. Марк поддел край моей тонкой хлопковой рубашки и потянул вверх. Затем он снял с меня джинсы вместе с бельём, и я предстала перед ним полностью обнажённой. Ловким движением он стянул с себя футболку, избавился от брюк, оставшись в одних боксерах, и прильнул ко мне. Наши тела сомкнулись в жарком объятии, и я задрожала. Он ласкал моё тело, поцелуи сметали все преграды на пути, заставляя меня растворяться в приятных ощущениях. Происходящее было похоже на прекрасный сон. Марк посадил меня на влажную поверхность столешницы, на которой аккуратной стопочкой лежали несколько полотенец. Руки сжали грудь, и я выгнулась, открывая больший доступ к телу. Моим вниманием завладели наши отражения в зеркалах: они были даже на потолке. Теперь у этого места появилось на одного поклонника больше.

Красивое и натренированное тело Бретта поигрывало мускулами при каждом, даже незначительном движении, вызывая зрительный восторг. Он ласкал тело языком, руками, а я в это время была готова разорваться на части от переполняющей меня нежности. Марк освободился от боксеров, и я почувствовала его разгоряченную плоть у входа. Он вошёл в меня резким толчком, лишая последних капель рассудка, и я, не выдержав приятной муки, простонала его имя. Он двигался внутри меня, словно варвар, который собирался завоевать новые для него земли с сокрушительным размахом разрушения. Его напористость и все эти зеркала с нашими отражениями только добавляли азарта. Я стонала и с не меньшей дикостью подавалась навстречу сильным толчкам. Зелёные изумруды всё это время наблюдали за мной, прожигали насквозь, оставляя пепелище на месте бушующего пламени. Мне стоило больших усилий не отвести от его лица взгляда, когда я достигла пика наслаждения. Приятное тепло разлилось внутри меня, и глаза Марка наполнились искорками удовлетворения. Хотелось навсегда отложить в памяти выражение красивого лица.

Если бы не глаза Марка, не выпускающие меня из поля зрения, я бы расплакалась от такого накала чувств. Он снова подхватил меня на руки, словно я была пушинкой, и опустил в большую круглую ванну, присаживаясь рядом. Мы лежали в тёплой обволакивающей воде с пеной и, сцепив руки, молчали каждый о своём.

– Кейт, – услышала я сквозь сон и приоткрыла глаза.

В комнате было темно. После расслабляющей ванны, мы переместились на ковер, как я и мечтала, и впоследствии на нём же и заснули. Потирая глаза, я повернулась к Марку.

– Ты почему не спишь? – спросила я сонным голосом.

– Ты никогда об этом не говорила, это правда?

Я недоумённо смотрела в его лицо, стараясь припомнить, что же такого сказала, о чём не говорила ранее. Стоп. Мысли спросонья путались. Я же спала…

– Я опять разговаривала во сне?

– Угу, – промычал он.

– Напомнишь, о чём на этот раз я вела речь? – я смущённо улыбнулась.

– Ты винила себя в смерти родителей.

– Я и вправду так считаю, – сказала я и чаще заморгала, чтобы подступившие слёзы не посмели выкатиться из глаз. Это было чистой правдой.

В тот вечер, когда родители погибли, они вызвали такси, чтобы добраться до дома Фрименов, но машина не приехала. Папа позвонил и попросил меня их подбросить, он собирался в тот вечер выпить и потому не хотел пользоваться личным транспортом. Но я была слишком далеко от дома – в гостях у Реджины в совершенно другом конце города. Родители не захотели так долго ждать и поехали на своей машине, договорившись, что я заберу их на обратной дороге. Они не доехали до дома друзей буквально нескольких километров, когда машину занесло, и она перевернулась на обочине. Прошло уже столько времени, а я до сих пор чувствовала вину, уже не в такой мере, как первоначально, но это чувство никуда не делось, лишь притупилось. Если бы я никуда не поехала в тот день, то благополучно их отвезла и забрала от Фрименов, и с ними ничего не случилось. Но цепь случайностей повлекла за собой трагичную смерть родителей. Поэтому вину за их гибель я несла на своих плечах и по сей день.

– Я была в тот день за чертой города, когда позвонил папа и попросил их подбросить до Фрименов… я не успевала приехать, и они решили отправиться на своей машине, – объясняла я, и несколько предательских слезинок скатились по щеке.

– Кейт, – он поднял мой подбородок пальцами. – Ты не виновата, это просто стечение обстоятельств.

Всхлипнув, я вытерла слёзы, решив не разговаривать на эту тему. Смерть родителей была ещё живой раной, которая нарывала при каждом упоминании о ней.

– Всё будет хорошо, я с тобой, – Марк привлек меня к себе и обнял.

С его теплом и поддержкой на душе стало легче, и я, тесно прижавшись к мужской груди, снова попыталась уснуть в крепких объятиях.

Марк